Он лежал, положив голову мне на грудь, отвернувшись, так что видна была рана на шее. У Мики и Натэниела я оставила след, но у Джейсона был просто вырван кусок мяса. Небольшой, но все же кусок мяса, не меньше.
Я глотнула и стала дышать глубоко и ровно. Нет, меня не вырвет. Не вырвет. Не вырвет... Вырвет. Распихав всех, я бросилась в ванную. Меня вырвало, и тот кусок мяса — размером с пятидесятицентовик — вышел, как и вошел — целиком. От его вида, будто подтвердились мои худшие опасения, на меня накатила жаркая волна тошноты.
Меня рвало, пока голова не начала трескаться на части, и рвота перешла в сухие спазмы.
В дверь постучали:
— Можно войти, ma petite?
Он не спрашивал, что со мной, — сообразительный вампир. Я не ответила, осталась стоять на коленях, прислонившись лбом к холодному краю ванны и думая, что случится раньше: снова меня вырвет или голова лопнет. Она болела еще сильнее, чем желудок.
Послышался звук отворенной двери.
— Ma petite?
— Здесь я. — Голос прозвучал хрипло, будто я рыдала.
Я не стала поднимать голову — не хотела его видеть. И никого вообще.
Мелькнул край черного халата, потом пола, и он присел передо мной.
— Могу я что-нибудь тебе принести?
Десяток ответов промелькнуло в голове, почти все язвительные, но я выбрала другой.
— Аспирин и зубную щетку.
— Ты могла меня сейчас попросить вырезать собственное сердце и подать тебе на ладони, и я бы сделал. А ты просишь аспирин и зубную щетку. — Он наклонился и нежнейшим поцелуем притронулся к моей макушке. — Я принесу.
Он встал, и снова послышался звук выдвигаемого и задвигаемого ящика.
Я подняла голову и стала смотреть, как он ловко движется по ванной, неся флакон аспирина, зубную щетку и несколько паст на выбор. Это было до абсурдности обыденно, и никак сюда не подходил черный меховой халат. У Жан-Клода всегда был такой вид, будто ему полагается иметь слуг, и так оно и было. Но возле меня и для меня он почти все делал сам. Когда меня не было, наверное, пятьдесят танцовщиц ждали только мановения его пальца.
Но при мне часто он был сам по себе.
Он принес мне аспирина и воды. Я выпила, и был момент, когда мне казалось, что они не удержатся в животе, но момент прошел. Жан-Клод помог мне встать, и я не препятствовала. Дело не в том, что у меня тряслись колени — а они тряслись, дело в том, что я сама была какая-то шаткая.
Меня затрясло, я не могла остановиться. Жан-Клод прижал меня к себе. Груди стало больно от прикосновения ткани. Я отодвинулась посмотреть.
