— Жан-Клод, я никуда не пойду на пятидюймовых каблуках. Я в них ногу сломаю.
— Я хотел, чтобы ты надевала эти сапоги только для меня, ma petite. Сейчас я имел в виду другие, с каблуками полегче, которые я тебе купил, когда ты сильно разозлилась на те.
Ах вот как.
— А зачем мне переобуваться?"
"— Затем, что ты, хотя и нежный цветок, но у тебя глаза полисмена, а потому лучше, если ты будешь в кожаных сапогах, а не в туфлях на каблуках. И еще лучше будет, если ты припомнишь, что пытаешься пройти по клубу как можно быстрее и незаметнее.
Никто тебе не поможет искать твоих леопардов, если тебя примут за постороннего, тем более за полисмена.
— Пока что никто не принимал.
— Нет, но тебя принимают за что-то, что пахнет порохом и смертью. Постарайся сегодня выглядеть безобидно, ma petite, пока не придет время стать опасной.
— Я думала, что этот твой друг Нарцисс проведет нас.
— Он не мой друг, и я тебе уже сказал, что этот клуб — нейтральная территория. Нарцисс проследит, чтобы твоих котов не изувечили, но это все.
И он не позволит тебе врываться к нему в заведение, как пресловутый слон в посудную лавку. Не позволит он также приводить с собой армию. Сам он предводитель гиен-оборотней, и другой армии у себя в заведении он не допустит. В этих стенах нет ни Ульфрика, ни Принца Города. Преимущества у тебя могут быть только те, что ты возьмешь с собой.
— У меня будет пистолет.
— Он не проведет тебя в верхние комнаты.
— А что проведет?
— Положись на меня, я найду способ.
Это мне совсем не понравилось:
— Почему, когда я прошу тебя о помощи, никогда не бывает так, чтобы можно было прибежать и сразу стрелять?
— А почему, ma petite, когда ты обходишься без меня, почти всегда получается так, что ты вбегаешь и стреляешь во все, что шевелится?
— Поняла.
— Какие приоритеты в нашей сегодняшней работе, ma petite?
Я поняла вопрос.
— Спасти моих леопардов.
— А если они пострадали?
— Тогда отомстить.
— Любой ценой?
— Нет. Главное — их вытащить. Месть — это дополнительная роскошь.
— Хорошо.
А если один из них или оба погибли?
— Я не хочу, чтобы кто-то из нас попал в тюрьму. Но если и не сегодня, то придет день, и виновные умрут.
Я слушала свои слова и понимала, что говорю серьезно.
— В тебе нет милосердия, ma petite.
— Ты говоришь так, будто это плохо.
— Нет, я просто констатирую факт.
Я стояла с трубкой в руке, ожидая, что меня шокирует собственное предложение. Но этого не случилось.
— Я не хочу никого убивать, если без этого можно обойтись.
