Мне не надо было говорить, как ему хочется, чтобы я окончила только что начатое.
Я приподнялась поцеловать его, и его губы затрепетали под моими. Поцелуй был долгий и страстный, и он застонал горлом и вдруг свалился на меня, прижимая всем весом, и мы сцепились ртами, руками, телами в одно целое в гнезде этих роскошных ванильных волос, будто в теплом атласе. Натэниел целовал меня так, будто хотел забраться внутрь через рот, и я открылась ему, чтобы он исследовал меня, пробовал на вкус, на ощупь. И не его рука под моим топом, мнущая груди, привела меня в чувство.
Это были мои руки у него в шортах, охватившие смуглую гладь ягодиц. Я смогла восстановить самообладание, бороться с желанием, с голодом. Куда, к чертовой матери, подевался Джейсон? Я бросила целовать Натэниела, бросила его трогать, но его руки, его рот бродили по моему телу. Так силен был его голод, так силен. Я не могла встать и уйти. У меня просто нет нужной силы.
— Натэниел, перестань.
Его рот сквозь атлас топа прижался к моей груди.
Кажется, Натэниел меня не слышал.
— Натэниел, перестань! — Я рванула его за волосы, прочь от меня. Топ промок там, где он присосался, Глаза у него помутнели, он будто и не видел меня. — Натэниел, ты меня слышишь?
Наконец он кивнул:
— Да.
Любой другой возмутился бы, что его так остановили, но он смотрел на меня, и глаза его приобретали осмысленность. Он просто сделал, что я сказала, и ждал, что я скажу дальше. Я не понимала Натэниела; даже зная желания его сердца, я не могла его понять.
Слишком мы были разные, но сегодня эта разница могла нам помочь.
Я не стану, я не могу иметь секс с Натэниелом. Но я не могла и полностью остановиться. Мне надо было питаться. Надо было вонзить зубы в его плоть, окунуться в его похоть, я не могла иначе.
— Слезь с меня.
Он перевернулся на спину, глядя на меня, лежа в озере собственных волос, похожих на рыжеватую раму вокруг его тела. Я хотела видеть его целиком на фоне волос, и надо было только стянуть шорты с изгиба его тела.
Видение было таким сильным, что я закрыла глаза, стала глубоко дышать. Необходимость до него дотронуться хлестала меня почти до боли, будто ardeur мог меня заставить это сделать. Может, и мог. Но я могу управлять тем, как именно я буду трогать Натэниела. Это хотя бы было мне подконтрольно.
Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня снизу вверх своими невозможными сиреневыми глазами.
— Перевернись на живот, — велела я хриплым голосом.
