— Ричард, что будет с Грегори?
— Стая будет его судить.
— И?
— Если он будет осужден за убийство нашей лупы, это смертный приговор.
— Но я же вот она, Ричард. Я же не убита. Нельзя убивать Грегори за убийство меня, если он этого не делал.
— Я отложил суд до времени, когда ты сможешь присутствовать. Это все, что было в моих силах.
— Ты знаешь, Ричард, иногда хорошо быть царем. Он может миловать кого пожелает и трахаться, с кем ему хочется.
— Я знаю.
— Так будь царем, Ричард, настоящим царем. Ульфриком, а не президентом.
— Я делаю то, что лучше всего для стаи.
— Ричард, ты не сделаешь этого.
— Уже сделал.
— Ричард, если я провалю ваш тест, я все равно не дам казнить Грегори. Ты меня понимаешь?
— Тебе не разрешат принести в лупанарий пистолеты, только ножи.
Он очень тщательно подбирал слова.
— Я помню правила. Но... Ричард, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
— Если мы попробуем завтра казнить Грегори, ты будешь драться. Это я понял. Но пойми и ты, Анита:
твои леопарды нам не противник, даже с Микой и его пардом.
Нас впятеро больше — по скромным подсчетам.
— Не важно, Ричард. Я не могу стоять и смотреть, как будут убивать Грегори — за такую глупость.
— Ты попытаешься спасти одного из своих котов ценой всех? Ты хочешь видеть, что будет, если они попытаются с боем пробиться из лупанария, через стаю? Я бы не хотел.
— Это... Ричард, черт тебя побери, не загоняй меня в угол! Тебе это не понравится.
— Это угроза?
— Ричард... — Мне пришлось остановиться и посчитать. Но счет до десяти не помог.
Вот если бы до миллиарда... — Ричард, — я все-таки заговорила спокойнее, — я спасу Грегори, чего бы это ни стоило. Я не дам волкам убивать моих леопардов, чего бы это ни стоило. Ты вышел из себя и схватил одного из моих леопардов. Ты, блин, устроил в стае демократию, где у тебя даже президентского вето нет. И ты действительно готов усугубить эту ошибку, начав войну между твоей стаей и моим пардом?
— Я все равно считаю, что дать каждому голос — это была хорошая мысль.
— Хорошая, но чем она обернулась? — Он снова промолчал.
— Ричард, не делай этого.
— Это уже не в моих руках, Анита. Ты себе не представляешь, как я об этом жалею.
— Ричард, ты же не дашь им казнить Грегори? Ведь не дашь?
Снова молчание.
— Ричард, ответь!
— Я сделаю, что могу, но голосование я проиграл. И этого мне уже не переменить.
— И ты будешь стоять и смотреть, как он погибает за то, в чем не виноват?
— А откуда ты знаешь, что он не заразил тебя нарочно?
— Я видела.
