– Ну-ка, посмотрим, кто их встретит.
Дверь щитовой открылась, на пороге возник человек с автоматом на груди.
Судя по жестам и лицам, произошел оживленный разговор, после чего все четверо исчезли за дверью.
– Парни вернулись на ночевку, – сказал Крохин. – Судя по поведению, чувствуют они себя спокойно.
– Охранник немного нервничал, – сказал Роман.
– Мне так не показалось. Просто человек боится темноты, – ухмыльнулся Виктор.
В наушниках послышался смешок Поля.
– Что делаем, босс? – спросил Морис.
– Ждем. Может, приедет кто-нибудь еще.
Пускай коробочка наполнится.
У Романа на этот счет имелись свои соображения. Если их цель – бомба, то зачем специально ждать, когда соберутся все боевики? Логичнее было бы желать как можно меньшего их количества в бункере.
Но Крохин, похоже, знал, что делает.
«Скорее всего, – подумал Роман, – ему заказали не только обезвреживание бомбы, но и уничтожение всей группы. Об этом он и говорил на квартире Жанны. Мне, в общем, все равно. Вернее, я с удовольствием сам разделаюсь с некоторыми из них.
Но все-таки ждать всех слишком рискованно».
Однако решение командира – а командиром здесь был однозначно Крохин – закон. И Роман, образцовый боец, когда дело касалось боевой части операции, ему беспрекословно подчинялся.
Прошел еще один час.
Дымок из щели щитовой идти перестал, что говорило о смене караула.
Роман посмотрел на часы.
– Полночь, – сказал он Виктору.
– Угу, – отозвался тот.
– Какие мысли?
– Не торопись, капитан. Успеем. Анна?
– Да.
– Будь готова работать по будке охранников.
– Я готова.
– Видишь их обоих?
– Да. Один спит, второй смотрит телевизор.
– Достанешь их?
– Без проблем.
– Хорошо. Морис?
– Я слушаю, босс.
– Через пять минут выдвигаемся. Встречаемся у тыльной стороны ограждения, ближе к нашему углу.
– Понял, босс.
Крохин отключил переговорное устройство и сделал знак Роману отключить свое.
– Слушай, капитан, – сказал он. – Есть разговор.
– Нашел время.
– Самое то, – кивнул Крохин.
Они лежали плечом к плечу, глядя на освещенную огнями территорию подстанции.
Виктор даже чуть налег на Романа, чтобы тому было лучше слышно. Роман едва не отодвинулся, но сдержался, понимая, что Виктор хочет сказать ему что-то важное. Шумели над головой ветки сосен, ревела вдали корабельная сирена.
– Только без исповеди, – сказал Роман. – Я этого не люблю.
– Нет, – прошептал Крохин. – Я тоже. Просто хочу, чтоб ты знал. Это дело – последнее у меня. Сыт по горло, устал. Пора менять пластинку.
