Сестра всячески оттирала Бретона от кровати, поэтому инспектор был вынужден общаться с больным из-за ее спины.
– Поправляйтесь. Я приду, как только что-то станет известно.
– Спасибо…
– Вот именно, – проворчала Клодин. – Сначала все узнайте, потом приходите.
Инспектор покосился ей в затылок, но счел за лучшее промолчать. Еще раз глянув на Романа, он вышел из палаты и притворил за собой дверь.
– Наконец-то, – продолжала ворчать Клодин. – Не успел человек открыть глаза, а они уже тут как тут. Только и знают, что лезть со своими вопросами.
Она склонилась над Романом.
– Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, Клодин, мне гораздо лучше.
Клодин улыбнулась:
– Вы иностранец?
– Да. Англичанин.
Роман покосился на дверь.
– Мне так, во всяком случае, кажется.
– Да не волнуйтесь, – успокоила его Клодин. – Я вас не выдам. Я полицейских ужас как не люблю. Они мне всю жизнь портили, когда я была помоложе. Только соберемся с друзьями хорошенько повеселиться где-нибудь в лесу или на реке, они тут как тут.
Давай со своими законами приставать. А если чуть выпил кто или травки курнул, его сразу тащат в участок. Я их с тех пор просто ненавижу.
Присматриваясь и прислушиваясь к разговорчивой медсестре, Роман понял, что у него нет иного выхода, кроме как довериться ей. Девушка она душевная, не слишком умная, но сообразительная, то есть именно то, что ему требуется. Покидать больницу пока рискованно, его могут хватиться и послать на поиски полицию. И тогда можно попасть под надзор, если не в камеру, – французская полиция известна своей суровостью.
Нет, надо действовать иначе. Тем более что налицо столь подходящая помощница.
– Клодин, – сказал Роман, беря ее за руку.
– Что? – спросила она.
– Хотите, я открою вам свою тайну?
Ее глаза загорелись любопытством.
– Да-а…
Не отпуская ее руку, Роман понизил голос до частот мурлыкающего кота.
– Но только вы должны пообещать помочь мне. Согласны?
Клодин уже вся пылала возможностью окунуться в чью-то тайну. Оно и понятно, жизнь в маленьком городке такая скука.
– Согласна, – кивнула она. – Я помогу вам. А что надо делать?
– Сейчас, – сказал Роман, – я вам все расскажу. Только обещайте хранить это в секрете. Иначе все погибнет.
– Обещаю, – прошептала Клодин, садясь на край постели. – А что погибнет?
– Моя любовь.
– Ваша любовь?
Глаза Клодин округлились до размеров кофейного блюдца. Роман ощутил, как пульс на ее руке участился чуть не вдвое.
– Да, – сказал Роман. – Именно.
