Хасиба Хидэёси понимал, что еще один неудачный поход на нас — и его уберут соратники, поэтому начал обрабатывать наших союзников, переманивая одного за другим. Даже Ода Нобукацу признал себя вассалом в обмен на возврат всех владений. У Токугавы Иэясу не пошла кругом голова от победы, а было понимание, что с таким сильным врагом лучше помириться. Начались переговоры, в результате которых десятилетний Токугава Огимару, второй сын, рожденный от наложницы, ставший наследником после смерти старшего, был усыновлен и получил родовую фамилию Хасиба.
Явиться лично и признать таким образом вассалитет Токугава Иэясу отказался. Ему было западло становиться холуем какого-крестьянина. Так что отношения как бы поставили на паузу. С одной стороны породнились, с другой каждый сам по себе. Поэтому мы готовились к очередному сражению. Весь порох, пули и хороку, изготовленные в моих мастерских, шли в арсеналы даймё, который платил золотыми косюкинами.
В один прекрасный во всех отношениях день я отправился на рыбалку на восьмивесельной лодке, изготовленной под моим руководством.
Заодно решил узнать, что это за европейский корабль дрейфует неподалеку. В этих краях они появляются редко и ненадолго, следуя в «море» Исэ. Это была большая каравелла-редонда (прямые паруса на фоке и гроте и латинский на бизани). Впрочем, португальцы все свои корабли сейчас называют нао, добавляя разделение по размеру (большой, средний, малый) или назначению (торговый, рыбацкий, военный, посыльный…). С каждого борта по десять пушечных портов.
Наверное, в планширях есть еще и отверстия для крепления маленьких вертлюжных пушек.
Завидев нас, на каравелле засуетились, но, оценив угрозу, быстро успокоились. На правом борту, к которому мы подходили, собрался весь экипаж, слишком маленький для такого корабля. Многие были с оружием. Давно я не видел такого количество длинно- и густобородых мужчин. У нихонцев растительность на лицах жидковата.
Поприветствовав на португальском языке, я спросил:
— Могу поговорить с капитаном?
После паузы, которую, как подозреваю, вызвало мое знание их языка, и перешептываний мне ответили:
— Поднимайся на борт один.
Они спустили штормтрап. Темный, просмоленный борт пах, как мне показалось, морскими странствиями. Немного ниже планширя торчал обломок костяного наконечника стрелы. Такие используют бедные самураи, асигару и пираты. От пушек, принайтованных не по штормовому возле закрытых портов, пять на правом борту, пять на левом, сильно воняло пороховой гарью.
