За много веков монахи и паломники выложили дороги булыжником или каменными плитами, сделали ступени на крутых подъемах. На обочинах почти впритык располагались кумирни, монастыри, приюты для паломников… Лоха надо доить на всех этапах.
Мы прошли по этим дорогам, разрушая почти все на своем пути. Почему Ода Нобунага оставлял целыми некоторые культовые строения, я понять не смог, не нашел никакой системности. Скорее, просто понравились или настроение было хорошее. Представляю, как его будут материть археологи лет эдак через четыреста.
Впрочем, в Японии не будут зацикливаться на старине. Новое, построенное или произведенное по лекалам предков, считается древним.
Зато бритоголовых монахов уничтожали всех, независимо от возраста и способности носить оружие. Я подсказал Оде Нобунаге метод, разработанный лет через сто тридцать при подавлении Стерелецкого бунта Петром Первым, которого даймё сильно напоминал мне — повязать кровью всех своих воинов, заставив каждого казнить какого-нибудь священнослужителя. Теперь буддисты будут вынуждены проклинать всю его армию, что нерационально.
Впрочем, уклонистов и раньше не было. Японцы во все времена отличались нескромной тягой к дисциплине, законопослушности. У них даже преступность будет только организованная, четко структурированная.
Само собой, сохэи стремительно разбегались при приближении нашей армии. Они лучше знали местность, где можно укрыться, отсидеться. Вот тут-то бывший крестьянин Хасиба Хидэёси и подсказал еще один метод зачистки, предложив платить медную монету в четыре мона за каждую бритую голову.
За такие деньги можно купить раба-подростка, или рабыню, или лодку-корыто, или заплатить налоги…
У крестьян во все времена во всех странах хронические нехватка денег и желание их получить любым путем, поэтому головы нам понесли со всех сторон и в большом количестве. Точнее, сперва ручеек был жиденький, но, когда по провинции Кии разошелся слух, что Ода Нобунага платит сразу, не задавая вопросы, хлынул поток. Предполагаю, что несли и из соседних регионов, и не только сохэев, и даже не только монахов, обривая головы уже после убийства.
Даймё не жадничал, платил всем. Головы сжигали на больших кострах, количество которых сперва увеличивалось, потом постепенно стало уменьшаться. Иногда не успевали утилизировать всё, оставляли на следующий день. Чтобы головы не использовали по второму разу, я посоветовал после оплаты отрезать левое ухо. Уши почему-то не сжигали, кидали на съедение животным и птицам.
