По данным разведки, у него осталось около пятисот аркебузиров, и те находились в загоне, а при отце было раза в три раза больше и имели более высокую оплату, чем пешие копейщики и лучники. Вот уж действительно природа отдохнула на сыне."
"Мы подготовились к такой атаке. По моему совету вечером и ночью перед построенными в шесть шеренг асигару-тэппо были нарыты глубокие ямки, чтобы лошади ломали ноги, и вкопаны в четыре ряда заостренные, бамбуковые стволы, наклоненные навстречу врагу, а дальше ждали присевшие пикинеры.
За аркебузирами срыли склон холма, сделав отвесную стену высотой метра два, чтобы лошади не могли запрыгнуть. Там встали асигару-тэппо и — сясю. На вершине холма, как зрители на галерке, сидели на раскладных стульях два даймё с металлическими веерами, окруженные надежными самураями. Успех сражения зависел от того, пойдет дождь или нет, поэтому на обеих сторонах поглядывали на темное небо, затянутое брюхатыми тучами, и молились общим богам, но с противоположными просьбами.
У нас молившихся было в два с лишним раза больше, поэтому, наверное, всего лишь пару раз прогремел гром, но так и не полило.
После вторых раскатов в небе у Такэды Кацуёри сдали нервы, приказал атаковать. Загудели трубы — и тяжелая конница, быстро набирая скорость, понеслась плотной массой на нас. Зрелище, конечно, впечатляющее. Перестук тысяч лошадиных копыт сливается в грозный гул, как бы застрявший на одной ноте, и создается впечатление, что на тебя несется тяжеленная плотная однородная лавина, которая снесет всё на своем пути.
Даже у опытных бойцов холодок пробегает по спине и сводит от страха яйца.
Мне вспомнилось, как в кинотеатрах в годы моего детства перед художественным фильмом обязательно показывали идейно выдержанный документальный, который начинался с летящего на зрителей паровоза. Бабушка рассказывала, что сперва зрители от испуга выпуливались из зала. Это такой был юмор у тогдашних кинематографистов. Время от времени пленку зажевывало, и она плавилась, дымя, и зрители несколько секунд видели на экране коричневатые пузыри и орали «Сапожник!».
Не знаю, какое отношение имел к кинопроектору представитель этой профессии и почему выбрали именно его. Потом на несколько минут, пока киномеханик устранял порыв, наступала тьма, и зрители начинали переговариваться, а на задних рядах — целоваться.
Вот что-то похожее произошло и на поле боя. «Зрители» не разбежались.
