Бескрылая, надо заметить.
– Териар? – проскрипела она и с благоговением уставилась на свина.
– Осмотри, – бросил тот и уселся обратно к столу."
"Женщина разогнулась, повернула голову, нашла взглядом меня и ухмыльнулась. А я вдруг почувствовала, как засосало под ложечкой.
Неужели она собралась проводить осмотр прямо здесь?
Судя по тому, с какой радостью приближался Юрай, а распорядитель быстрехонько стянул скатерть вместе с содержимым на пол, крылатые извращенцы жаждали провернуть это дельце прямо на столе.
Ну, уж нет! Ни за что! Не позволю!
Пусть свои низменные желания удовлетворяют где-нибудь еще и не за мой счет.
Я заметалась по кабинету, раньше казавшемуся огромным, теперь вдруг сузившемуся до размеров кухни в хрущевке. Вот только нигде не находила убежища: напротив – злобная старуха, справа – Юрай, слева – териар. Свин, конечно, толстяк, но не уверена, что слабак. Задавит салом и не поморщится.
Судорожно просчитывая варианты, пришла к выводу, нужно пытаться прорваться через старуху, на вид она самая беспомощная.
Толкнуть ее посильнее прямо в лапы Юрая, и бегом к двери. Там уж посмотрим по обстоятельствам.
Пока я думала, расстояние между нами все уменьшалось. Поняв, что медлить больше нельзя, резко стартанула. На бегу выставила руки, намереваясь выполнить задуманное, как хриплый голос выплюнул единственное слово:
– Стоять.
Я тут же затормозила. Резко остановилась как вкопанная.
Вашу ж, крылатую!
– Раздевайся, – приказала старуха. – Живо.
И, знаете, я бросила сумку, с которой не расставалась все это время, и принялась расстегивать платье.
Сознание сопротивлялось, а руки действовали. И это было ужасно.
За ничтожно короткое время, предавшее меня тело, избавилось от платья и туфель. Я предстала перед крылатыми извращенцами в белье и чулках. На морде Юрая читалась неприкрытая похоть, да и свин не остался равнодушным.
– Снимай все, – поторопила старуха.
Руки потянулись к бюстгальтеру, я же клятвенно пообещала себе, что обязательно уничтожу всех троих. А первой эту морщинистую гадину.
Убью с особой жестокостью и не пожалею.
Когда на мне больше ничего не осталось, колдунья подошла ближе. Дотронулась до лица, проверяя гладкость кожи, снова изучила зубы. Подняла волосы, оглядывая шею, надавила на живот, потрогала грудь, прикоснулась к бедрам. Обошла сзади, оценивая тыл.
Как будто кобылу осматривала.
– Укладывайся на стол, – прозвучал очередной приказ.
Посылая кару небес на всех троих, я была вынуждена подчиниться.