Убийства директоров, суета вокруг заводов, падение акций... На этом деле можно неплохо заработать. Вот только на этот раз маркиз не угадал, никто ему ничего продавать не будет... Вообще заберу все, что осталось!
Я сжал дверную ручку, которая жалобно скрипнула. Леонид Александрович посмотрел на меня, но ничего говорить не стал.
— Что думаете, его люди работали? — спросил я, после небольшой паузы.
— Нет. Там все сложно. Я пробил по своим каналам, люди говорят, что Унковский слишком сложную игру затеял — связался с местным авторитетом, так что теперь сидит у него на крючке, — ответил Верховцев.
— Почему так думаешь?
— Иначе там не бывает. Схема одна — думаешь, что сам играешь, а играют тебя. Уверен, что маркиз это уже понял, поэтому из имения своего не вылезает. Сидит там как крыса, — Верховцев кому-то посигналил и показал в окно большой палец левой руки. — Мы уже начали понемногу ниточки к нему тянуть, так что информация достоверная.
— Значит нужно его и там достать. Фамилию Унковский я больше слышать не хочу.
— Достанем, Владимир Михайлович. Вот только с деньгами в последнее время не все гладко, — нахмурился Леонид Александрович. — Матвей говорит, что-то там с банками связано...
Ну и как это понимать? В связи с последними событиями нам ограничили кредитование? Нужно будет пообщаться с Давыдовым на этот счет. Хотя... У меня сегодня Владыкин в гостях будет, уверен, что он об этой ситуации знает гораздо больше. Практически все банки, услугами которых мы пользуемся, так или иначе его роду принадлежат.
— Выясним.
— Хорошо бы поскорее. Оружие, деньги, люди... Солидный ресурс требуется. Собственно, это вторая плохая новость, о которой я вам хотел сообщить, — он посмотрел на меня и нахмурился. — Ничего не поделаешь, хотя мои возможности велики — без денег они ограничены.
— Не оправдывайтесь, Леонид Александрович. Ни к чему. Это и так понятно. Лучше расскажите мне с кем связался Унковский.
— Леонид Фомин, по кличке Фома. Один из самых серьезных бандитов в Нижегородском княжестве, — ответил он.
— А может быть и самый серьезный — у них там все очень быстро меняется. В любом случае, мужик авторитетный и опасный. Маркиз сделал большую глупость, что вообще к нему обратился. Даже если мы его не ухлопаем, рано или поздно Фома сам его на тот свет отправит.
— С Унковским разберемся сами. Во-первых, я привык сам платить по своим счетам. Во-вторых, хочу, чтобы все остальные знали, что так лучше не делать.
— Разумеется, Владимир Михайлович, — кивнул Верховцев.
