— Почему ты повышаешь на меня голос? Я этого не заслужила!
— Слушай, Салтыкова, только не делай вид, что ты даже не догадываешься по чьей вине я сейчас нахожусь в этой постели.
— Только не говори, что это дело рук моего отца! — сжала она кулаки. — Он мне поклялся, что это не его рук дело!
— Ну, в чем-то он прав, — усмехнулся я. — Стрелял и в самом деле не он.
— Тогда почему ты говоришь, что...
— Это сделал твой родной брат. Как там его зовут, Павел? Кстати, можешь ему передать, что я ему руки выдерну и вставлю в задницу.
Девушка вскочила с кровати. Мне показалось или в ее глазах и в самом деле читалась злость?
— Зачем ты мне это говоришь? Если ты не хочешь видеть меня, то так и скажи!
— Причем здесь ты? Я тебе говорю правду — в меня стрелял твой любимый братец. Ну а верить мне или нет — это твое личное дело. Если честно, мне вообще плевать, что ты думаешь по этому поводу.
После этих слов Екатерина расплакалась и вылетела из моей палаты. Такое себе ощущение. Твою мать.
Какого хрена она вообще приходила? Вот не сиделось ей дома.
Хотя, мне почему-то казалось, что у нее в голове немного побольше мозгов. Как можно сомневаться в том, что я говорю правду? Понятное дело, что я ей не отец и не родной брат, но мозги тоже ведь иногда включать нужно.
— Салтыкова карамба! — сообщил мне Тосик, заканчивая со своим апельсиновым соком.
— И не говори, — не стал я спорить с плюшевым. — Каждый раз удивляюсь, как в тебя столько жидкостей всяких помещается?
— Карамба, — ответил он.
По-видимому, это должно было мне все объяснить.
В этот момент дверь в палату открылась, и я вновь увидел своего охранника.
— Владимир Михайлович, там к вам опять пришли, —сообщил он.
— Только не говорит, что снова барышня.
— Ну да. Только та черненькая была, а это рыжая, — широко улыбнулся он. — Приглашать?
В ответ я лишь махнул рукой. Вскоре в палату впорхнула Василиса, которая, в отличие от Салтыковой, пребывала в отличном расположении духа.
— Соколов, ну к тебе прямо как в гости к Николаю Александровичу Романову: повсюду охрана, обыскивали два раза, — она подошла к кровати, наклонилась и поцеловала меня. — Неужели все так плохо?
— Хорошего мало, но больше Верховцев перестраховывается, — ответил я.
— Держи, плюшевый, это тебе, — девушка протянула Тосику пакетик карамелек.
— Соловьева карамба! — ответил он, затем разорвал упаковку и засыпал себе в рот сразу половину пакетика.
