Стараюсь, не издавая ни звука, надеть ботинки, снимаю с вешалки куртку…
— Так, стоять, Жень! — раздраженно рявкает Дамир прямо у меня за спиной, отчего я, испугавшись, с грохотом роняю на каменный пол вешалку.
Звук упавшей железяки дребезжащим гулом расходится по коридору, пока я медленно поднимаю глаза на Дамира. Поднимаю и быстро туплю обратно в пол, не в силах на него смотреть. Лицо горит. От стыда, смущения, ощущения, насколько всё по-идиотски…
И еще от того, что он в одних спортивных хлопковых штанах, как-то очень условно держащихся на крепких бедрах.
Картинка его голого торса с черной порослью на груди и жесткой дорожкой от пупка до пояса так и стоит перед глазами, пока я сажусь на корточки, чтобы поднять вешалку и вещи.
— Я сам, завтракать иди, — недовольно роняет Дамир, наклоняясь и первым перехватывая вешалку.
— Нет, спасибо, я наверно пойду… — лопочу я, вновь поднимая глаза на него и замирая, потому что наши взгляды встречаются.
И в его нет ничего…НИЧЕГО хорошего.
— Спасибо… — повторяю неуверенно, не совсем понимая, почему Керефов с виду такой злой. Что? Эта вешалка ему особо дорога? Молчит и только и еще более сурово смотрит.
— ИзвиниТЕ… — решаю добавить я, чтобы как-то разрядить обстановку.
Не помогает. По тому, как нервно дергаются его губы, похоже, я делаю только хуже.
— Жень, на кухню иди, — тихо рычит Дамир, с грохотом ставя вешалку обратно.
Нагибается за разброшенными куртками, бормоча себе под нос что-то не по-русски, но, судя по тону, точно для меня не очень лестное.
— Да мне домой надо… — начинаю я и, сглатывая, осекаюсь, — …бы…
— Я отвезу, иди — ешь! — отрезает он, больше не смотря в мою сторону.
Открываю было рот возразить, что не голодна, но духу не хватает. Поэтому встаю с колен и покорно плетусь на кухню. В ушах так шумит, что начинает мутить. Особенно после вчерашнего коньяка и коктейлей на концерте.
Ну, почему? Почему я не успела уйти? На кой черт вообще к нему поехала? Зачем этот завтрак дурацкий? Меня сейчас от одного запаха воротит.
И в глаза посмотреть нет никакой возможности…"
"Всё, о чем могу думать, что не хочу здесь сейчас находиться. С раздражением кошусь на тарелки с беконом и яичницей и иду к кофемашине. Не буду я есть! Делаю себе американо и остаюсь стоять около кофемашины, опираясь бедрами о столешницу.
Когда входит Дамир, он первым делом косится на нетронутые тарелки, а потом устремляет на меня тяжелый взгляд.
