Мы там немного поболтали… — тут Катя сдавленно хихикает как натуральная школьница и добавляет, — Ну так…Неважно о чем…А потом он меня поцеловал, и…О-о-о, он целуется как бо-о-ог, Же-е-ека!!!
После этого громкого заявления Катя не выдерживает и вновь скатывается в свои мало связные протяжные восторги. Я прикрываю глаза, усилием воли давя закипающее раздражение внутри.
Зачем я вообще это слушаю, а???
Тем более что, стоило только опустить веки, как пред мысленным взором вдруг всплыло резкое мужественное лицо самого Керефова, и оно почему-то приближалось ко мне, будто это меня он сейчас будет целовать.
Вдоль позвоночника прокатился жар, тяжелым приливом заколыхался внизу живота, и я резко распахнула глаза. Видение исчезло, вот только тело так и продолжало покалывать горячечными мурашками…
— Поздравляю, — глухо роняю я, остервенело туша сигарету.
Ну, класс! Моя единственная подруга, кажется, с ним переспала. Отлично, просто отлично.
Вообще, не мое дело.
Но почему-то горькое раздражение начинает сочиться буквально из каждой поры, и мне становится страшно, что этот вырабатываемый в ударных дозах яд сейчас выльется прямо на ни в чем неповинную Катькину голову.
— Слушай, мне пора… — хриплю в трубку, пытаясь побыстрее закончить разговор."
"— Да подожди, дай хоть дорасскажу! — возмущается Катерина и опять переходит на быструю речь и повествовательный тон, — Ну, вот. Мы там, значит, обнимались…И уже прямо, знаешь, так…Откровенно…
Катька опять псевдо-смущенно хихикает, а я плотно сжимаю губы, покидая лоджию и думая, когда это уже кончится.
— И? — поторапливаю восторженную подругу я.
— Но тут подошел его брат, Рамиль, — он, оказывается, владелец клуба, — на каждом новом слове голос Кати звучал всё большей обидой и разочарованием, — И позвал куда-то Дамира. Он сказал мне, что вернется через минут десять, и…
Фирсова тяжко вздыхает и траурным голосом заканчивает свою речь.
— …не пришел. Такой облом, а! Не представляю, что там у него случилось! Хоть бы телефон оставил.
Я прямо в тоске теперь, — плачется Катька, а я в это время тщательно прислушиваюсь к себе, проходя на кухню, и понять не могу, откуда в груди этот раздувающийся, теплый пузырь облегчения.
Я ведь ей должна сочувствовать…Нет?
— Мда… — тяну я, беря полупустой бокал вина, — А как же шампанское, сыры?
— Да все оплачено было, — вздыхает Катя, — Так что да, выпила еще пару бокалов и домой пошла.
