— Э-э-э! Ты мне тут не путай! Я Анну привел, так я уже жил с ней! Любил, детей хотел! Знакомиться привел! Я не оттраханную в лесу где-то приволок между делом всей семье показать, что вот смотрите, не в руку стреляю!
— Может хватит, а?! Что такого-то?! Она — девушка мо…
— Девушка! Так и ""девушкайся"" сколько влезет, с семьей-то знакомить зачем? Вот скажи мне, мы ее еще хоть раз увидим, сын, а?
Вместо ответа слышится, как кто-то шумно делает затяжку и сплевывает слюну.
— Мы совсем недавно знакомы. Я…
— Во-о-от, — назидательно басит старший Керефов, перебивая, — Про это и говорю! Не думал, что придется именно тебе такие вещи объяснять.
Зачем деда расстроил только? Он же ждет, о правнуках мечтает, старый уже…А ты ему…сотрудницу, которую он больше и не увидит никогда! А завтра кого? Массажистку?
Меня колотит с самых первых услышанных слов, но после пренебрежительно брошенной ""сотрудницы"" буквально разрывает. Уши закладывает, глаза застилает красной пеленой, и бешено бьющееся сердце толкает вперед…
— Всё, кончай, правда, пап! Это уже… — что-то там возмущается Дамир, но я не даю ему договорить.
Так и не вытащив изо рта сигарету, я выступаю к ним из-за угла.
Дам осекается, застывая от неожиданности, а старший Керефов переводит на меня такой же проникновенный, как и у его сына, тяжелый взгляд. От того, насколько они похожи внешне и, наверно, достаточно похожи внутренне мне становится дурно…
Черные глаза отца Дамира мажут по моего лицу и стопорятся на сигарете, торчащей у меня изо рта.
Густые брови неодобрительно сходятся на переносице. Хочется вслух сказать, чтобы шел он на хрен со своим показательным осуждением, но вместо этого я расплываюсь в улыбке, достойной самой бесстыдной эскортницы и, виляя тазом, подхожу к грозному отцу, который уже точно никогда не будет мне свекром.
— Огоньку не найдется? — мурлычу, медленно перекидывая фильтр языком с одного уголка губ на другой.
Так и тянет добавить ""папаня"", но я держусь из последних сил. Тем более, что жертва моя явно шокирована итак.
В черных глазах мужчины мелькает удивление, на мощной шее дергается кадык, и, перед тем, как чиркнуть у моего носа зажигалкой, Керефов старший посылает сыну, стоящему у меня за спиной, полный яростных вопросов взор. Лопатки начинает жечь от того, как сверлит их взглядом Дамир. Шестым чувством ощущаю, что он делает шаг ко мне.
Не оборачиваюсь. Пошел он…
Нагибаюсь к неверному язычку пламени зажигалки и прикуриваю из рук его отца.
