— Нет! Меня папа учил хватать яйца и медленно накручивать их на кулак! Отвали от меня, придурок! — От такого ядерного аромата в носу стало щипать. А приступ тошноты только усиливался. Я уже не могла стоять нормально, поэтому вцепилась пальцами в кирпичную стену, надеясь, что она поможет, защитит.
— У тебя очень гадкий язык! Очень!
Его рука взмыла в воздухе и замерла в миллиметре от лица. Короткие и толстые, как сосиски, пальцы сжали мои волосы, оттягивая голову назад. А я не могла пошевелиться, да и говорить тоже не могла.
Чувство отчаянья захлестнуло. Его дыхание касалось шеи, а по телу прокатилась волна мурашек отвращения.
— Э! — тихий… такой тихий и знакомый голос заставил вздрогнуть.
Словно щелчок, по которому я начала снова дышать. Свежий воздух попал в легкие и сердце вновь забилось. Хватка его руки ослабла, и я смогла дернуть головой, чтобы посмотреть за спину парня. Олег стоял, прислонившись к дереву и курил. Я не видела его, но знала, что это Олег. До носа донесся такой знакомый запах табака.
Олег вышел из тени, выпрямился, демонстрируя внушительную фигуру. Дернул плечами, словно разминал затекшие мышцы и отбросил окурок в сторону. На нем не было привычного костюма. Сейчас он был в простых синих джинсах и белой футболке. Олег выглядел как-то по-другому, особенно мягко. Но, несмотря на его мнимую мягкость, зеленые глаза даже в темноте сверкали яростью. Эмоции. Я впервые увидела эмоцию на его лицо, пусть это ярость, но я ее увидела!
— Ты кто? — парень развернулся, делая шаг в сторону.
— Дама сказала, чтобы ты отвалил!
— Ты, уе*ок, свали! Это моя телка! — это были последние слова, потому что через мгновение парень уже лежал на земле, а Олег, присев на одно колено, наносил один удар за другим. Один за другим. Глухой звук, сопровождаемый еле различимыми вздохами.
— Олег! Не надо! Остановись! — я резко очнулась и бросилась к нему, стараясь схватиться за руку. Но выпитый алкоголь отнял все силы. — Остановись! Отпусти его! Не надо! Прошу!
От резкого движения его руки, за которую я пыталась ухватиться, рухнула на асфальт, издав при этом писк.
И Олег обернулся. Он не слышал моих просьб и крика, но от малейшего вскрика боли застыл. Прищуренный взгляд сосредоточился на мне всего на пару секунд, словно оценивал произошедшее, а потом резко встал."
"— Чтобы я тебя здесь больше никогда не видел! — он снова нагнулся и прошелся по карманам куртки валяющегося парня. — Землин Николай Алексеевич.
