— Боже, деточка! Скажи сразу, в моем гардеробе осталась хоть одна целая рубашка?
Яна нарезала овощи, не обращая на меня внимания. На ней красовалось платье, сшитое из моей синей рубашки в клетку. Руки были обнажены, ткань плотно облегала, расширяясь к бедрам, где превращалась в легкую складку.
— Где ты взяла тот агрегат, которым старательно шумела под дверью моей спальни?
— Соседка же при тебе принесла машинку. Я подшила ей тюль, а заодно пошила себе наряд, — проворчала Яна, не поворачивая головы в мою сторону.
— Паш, помнишь мои голубые джинсы, которые я поклялся никогда не выкидывать?
— Ну? — Паша сел в кресло, осматривая кухню.
— В которых ты пообещал похоронить меня? — не унимался я, при этом не отводя глаз от раскрасневшегося лица «кролика».
— Ну?
— Деточка? Принеси джинсы? Похвастайся дяденькам? — я снова закурил и отвернулся к панорамному окну.
— Что случилось? И что ты там придумал про какие-то джинсы? — зашипел Паха, как только Яна вышла.
— Будет знать, как трогать мои вещи. Я еще не то выдумаю, чтобы опустить эту птичку на землю.
— Олег, — Лазарев потерял равновесие и грохнулся на пол, увлекая за собой Пашку.
— Нет, ну посмотри на этих придурков. Какие вы дяденьки? Янка! Называй их мальчиками…
Я встал, чтобы поднять этих детишек, когда в кухню вошла Янка. На ней были шорты, сшитые из моих старых, но тем не менее, любимых джинсов. Это было больше похоже на трусики, потому что облегали тело так крепко, повторяя вздернутый изгиб попки, а пояс был слишком низок. С каждым шагом голубая ткань опускалась все ниже и ниже…
— Дяденьки, — рассмеялась Янка, наблюдая за нашей реакцией.
— Кушать будете?
— Да! А еще налей мне кофе, раз уж ты сегодня пообещала не травить меня! Только в мою, черную кружку.
— Ой…
Вот почему я не удивлен? Почему? Ой…. Ой — это то, с чего начинаются драки, разводы, войны… просто две буквы, в которых таится так много скрытых эмоций.
— Ну, рассказывай.
— Она была старая… — Яна стала пятиться к выходу.
— Чувствую, что мы сегодня не поедим, — Паша похлопал меня по плечу.
— Ну, на этот раз тоже накажем ее? — прошептал Лазарев, когда девушка выбежала.
— Ой, Серый, на этот раз все серьезно и без шуток.
— Видимо, хорошо, что мы приехали, да?
— Да… Крови было бы…. Во… — Паха провел рукой над головой.
— Вот… — в руках Яны было 3 осколка, которые когда-то были моей кружкой. Она проехала со мной весь мир. Ни в одном аэропорту ее не разбили, а она…. Я затушил сигарету и открыл ящик кухонного гарнитура.
