Он, наверное, переживает.
— Конечно, переживает. Только если бы это было безопасно, то я отвез бы тебя сразу домой. А раз ты сидишь в моей рубашке, на моей кухне, то это небезопасно, — я выдохнул и, затушив сигарету, повернул свою голову, встречаясь с ее голубыми глазами.
— Ты хочешь сказать, что …
— Ян, я ничего не хочу сказать. Просто давай подождем? Посиди здесь? А вечером папа заберет тебя! Договорились?
— Но мне нужны вещи, — Яна надула нижнюю губу, но этот жест был настолько естественным, не наигранным, что вызвал улыбку.
— Это наименьшая проблема. Спасибо за завтрак! Так давно не ел домашних блинов. — Я встал из-за стола и, взяв тарелку и чашку, пошел к раковине.
— Что? Что ты делаешь? — Яна встала и подошла ближе.
— Черт! Я ловлю себя на мысли, что не понимаю тебя.
— Зачем ты моешь посуду? — она не отступала, а только скрестила руки на груди, выражая всю решимость добиться от меня ответа.
— Так… становится все интересней, — я убрал вымытую посуду в сушку и развернулся к ней. — Начнем сначала? Ты приготовила завтрак.
Я поел, встал, поблагодарил за вкусную домашнюю еду и помыл за собой посуду. Что в этой логической цыпочке непонятно?
— Ты странный. Я никогда не видела, чтобы мужчины мыли посуду.
— Смотри! — я крутанулся округ своей оси. — Пока бесплатно.
Подмигнув очумевшей девушке, отправился в спальню.
Нужно выкинуть всю эту ерунду из головы и встретиться с Моисеем.
— Серега, привет, — я достал телефон и встал у окна, рассматривая набережную. Вдоль реки суетливо ходили люди.
Вся поверхность воды была усыпана желтыми листьями, мелкая рябь сбивала их в кучку и старалась выкинуть обратно, на брусчатую тропинку. Но листья сопротивлялись, никак н желая покидать нежные объятия реки.
— Привет! Я уже еду, — голос Лазарева был грустным.
— Я скину тебе адрес, раз уж ты разнюхал то, что не следовало, заедешь, заберешь папку для меня.
— Ладно, эксплуататор. За это ты должен сварить кофе.
— О! Этого сколько угодно. Янке все равно делать нечего. — Я отключился и вышел на балкон, вдыхая утренний воздух.
Я долго гипнотизировал телефон, решая, как поступить правильнее. Как только позвоню Моисею, он тут же примчится, а, значит, ни о какой конфиденциальности и речи быть не может! По большому счету, моя часть уговора выполнена! Но что-то мешало позвонить, а я привык доверять интуиции. Перед глазами всплыли грустные голубые глаза девушки. Нет, я не могу рисковать. Только не я.
Мои мысли прервал звонок в дверь.
