— Олег! Олег! — Кирилл кричал, пытаясь прорваться сквозь толпу, окружившую нас.
***
— …это последнее, что я видел. Потом резкая боль заставила кричать. И слезы в последний раз катились из моих глаз. В тот момент я перестал ощущать себя ребенком, — Олег развязал пояс халата и чуть повернул корпус, показывая длинный и самый глубокий порез. — Он самый больной."
"Олег не выдержал и, резко нагнувшись, схватил пачку сигарет, но, прежде чем закурить, приложился к горлышку бутылке.
— Очнулся я в больнице, прикованным наручниками к железной спинке кровати.
Дело не смогли замять, переквалифицировали в «уголовку», потому что обидчик оказался сыном местной «шишки», требующей моей крови. С тех пор моя судьбы была определена. А потом, словно подарок судьбы, мне сделали предложение, от которого я не мог отказаться: либо стать тем, кем я стал, либо отправиться с позором в тюрьму, как дезертир…
Громкий звук оглушил, я отдернула руки, закрыв уши так плотно, как могла. Слезы катились, смывая четкость реальности.
Мозг пульсировал, а кислород превратился во что-то колючее. Этим отвратительным звуком оказался собственный крик.
— Я… Я… Это была Я!!!!!!
Глава 34
Яна
***воспоминания…
— Никто ничего не узнает! Вот увидишь! — мы крались по коридору, который казался бесконечно длинным. Металлическая дверь поблескивала хромированной ручкой где-то настолько далеко, что желание развернуться и снова убежать в комнату сестры крепло с каждой секундой. Взмокшие ладони легко скользили по деревянным панелям на стенах.
Я слышала каждое поскрипывание паркета, чувствовала, как деревянные плашки двигались под тяжестью моего тела, и молилась. Молилась, чтобы нас не поймали, все сильнее прижимая новые кеды к груди. Они были неудобными и, скорее всего, на полразмера меньше, чем нужно, но я не могла не похвастаться обновкой, привезенной отцом из Штатов, перед Оксей. Но она даже не обратила на них внимания, расхаживая по квартире в новых лакированных босоножках на высоченном каблуке.
Не видела сестру почти год. Признаться, я рассчитывала на более теплое приветствие, но она сухо кивнула, не скрывая усмешки, когда ее взгляд замер на моей обуви.
Оксана ткнула меня в бок, чтобы вытащить из собственных мыслей и потянула за подол сарафана, крепко сжимая его край. Будто чувствовала, что я уже почти готова дать дёру обратно в комнату.
В отличие от меня, скромной школьницы, Оксана не представляла своей жизни без постоянного бунта против старших.
