Я определенно отвыкла от резкой смены погоды родного города. До сих пор не понимаю, почему для дяди Миши было жизненно необходимо сыграть свадьбу именно во Владике. Что? Тут брак крепче? Так сказать, сразу закреплен морозом, от которого дышать больно?
Молодые замерли на трапе, размахивая собравшейся толпе родственников руками. Сразу после ресторана мы всем табуном поехали провожать молодоженов в аэропорт. Небольшие самолетики стояли в аккуратную линию. Гости, попрощавшись с молодыми, стали рассаживаться по машинам, самолетам.
Стало как-то грустно оттого, что праздник, к которому готовишься с замиранием сердца несколько месяцев, заканчивается слишком быстро. Я смотрела на их счастливые лица, не в силах оторваться от крепко сомкнутых рук, тихо плакала, замечая быстрые, понятные только для них двоих взгляды. И сердце откликнулось эхом…
Не видела Олега всего три дня, но уже считала часы до нашей встречи. В кармане шубы сжимала телефон, как тонкую ниточку, ведущую к нему. Именно в этом бездушном гаджете хранились те короткие сообщения, которыми я зачитывалась перед сном.
Его односложные: «Как ты?», «Где ты?». Все эти обрывочные лоскутки чувств, на которые способен этот сухой мужчина, разгоняли кровь по венам до безумных скоростей.
— Все. Поехали.
Как только трап небольшого самолета захлопнулся, отец взял меня под локоть, подталкивая к ожидающему автомобилю.
— Я так устала. Уже и забыла, что у нас так много родственников. — Автомобиль медленно катился вдоль стоянок частных самолетиков.
— Хм… Родственники, мать их… Добрая половина из них — стервятники, появившиеся только попросить очередной паёк. — Почти шепотом ответил отец и отвернулся. Он поправил шарф так быстро и неуклюже, будто просто пытался занять руки.
— Тогда зачем все эти пышные праздники? Зачем эти улыбающиеся люди?
— Затем, дочь, что с возрастом становишься сентиментальнее и уже начинаешь забывать, что отсылаешь дорогую открытку не племяннику двоюродной сестры, а очередному молокососу, ждущему подачки!
— Успокойся, — придвинулась и положила голову на его плечо.
— Пап, мы летим домой. Скоро все будет, как обычно. Если только Оксанка не решит выскочить замуж!
— Нет уж… Я пас! — рассмеялся отец, зарываясь в моих волосах. — Хватит этой театральщины. Хватит…
Машина остановилась у нашего самолета. Бессменный командир обходил свою «белоснежную птичку», шаря по глянцевой поверхности ярким фонариком.
— Летим, шеф? — у трапа стоял Лазарь, перебирающий какие-то документы.
