Представлял твой взгляд, способный растопить все ледники этого грязного мира. Радовался, еще не подозревая, что одно надвигающееся счастье может забрать то, что я тогда имел.
— Пап… — как только он поднял на меня свои прозрачно-голубые глаза, сердце перестало колотиться. Замерло, сжавшись от переизбытка эмоций, которые может вызывать только родной человек. Отец чуть прищурился и снова опустил голову. Захотелось сесть у его ног, как в детстве, распустить волосы, чтобы неумелые мужские руки пытались заплести косу.
Но удержалась, подойдя к окну. Не могла отступить, потому что именно сегодня я должна сказать ему все.
— Где ты была?
— Дома.
— Почему тогда не открыла дверь? Ты же слышала, что я приезжал? Да?
— Потому что не хотела, пап. Я никого не хотела видеть. Даже тебя. За последние полгода я становилась невольным свидетелем чего-то ужасного слишком часто. Ты так не думаешь? Не хочу больше. Мое везение плюс твой образ жизни…. В итоге мы имеем то, что имеем.
— Вернись домой.
— Нет. Больше я не вернусь. Собственно, и сейчас приехала, чтобы собрать последние вещи. Я сняла квартиру недалеко от универа. А еще нашла работу. Буду помогать в детском реабилитационном центре при интернате.
— Что? Что ты говоришь? — он резко встал. Широкая ладонь сомкнулась, зажимая старого, и без того потрепанного медведя в крепкой хватке. Слышала, как трещит старая рассохшаяся ткань.
— Я не вернусь. — Смогла произнести это только после глубокого выдоха. Старалась не сорваться на крик.
Пыталась оттянуть назревавший скандал. — Я то и дело слушаю тебя. Тебе самому не надоело?
— Что именно?
— Ты не считаешь гадким то, что подбираешь мне мужика? Ты думаешь о том, что не тебе жить с ним? Не думаешь, что он ляжет в постель к твоей дочери?
— Прекрати! Ян… — пальцы отца разжались, а сам он сел на край кровати, обхватив голову руками."
"— Нет, ты подумай, пап… Каково это думать о том, что совершенно посторонний мужик придет, снимет носки и завалится в твою кровать.
А я должна терпеть? Должна? Для чего? Для тебя? Чтобы отцу было спокойно? — сама не заметила, как перешла на шепот. На крик не было сил, из меня будто выкачали всю энергию, забрали силу, лишив возможности кричать. — Это противно, пап… Сокурсницы щебечут о влюбленности. Они заходятся от эмоций, описывая своих избранников. Могут вспомнить все: запах, привычки, тон голоса, походку. А я? Вынуждена безропотно принять все, что уготовил отец.
