— То ли еще будет завтра! Вас вон сколько! На две недели веселья хватит!
— Что? — Веселков расплескал рюмку водки. — Завтра?"
"— Ну да… Вы же сами не сознались, поэтому ждем завтра. Ну, как завтра? — я бросил взгляд на часы. — Еще пятьдесят четыре минуты и наступит завтра!
Оставив взбешенных парней, отправился в центр, чтобы найти ту, ради которой и пришел сегодня…
Янка сидела за столиком, мило беседуя с Динаром. Она вращала головой, нервно теребя золотую салфетку в руках.
— Привет, — упал на стул рядом с очумевшей девушкой.
Янка повернулась резко, так, будто совершенно не меня ожидала увидеть. Но вырвавшийся изо рта вздох облегчения, говорил об обратном. И тут пришла моя очередь нервничать.
Взгляд заскользил по ней, стараясь не пропустить ни миллиметра. Длинные волосы были уложены набок крупными волнами, открывая взгляду тонкую шею. Длинная серьга, усыпанная сверкающими бриллиантами, скользила по ключице. Готов был поклясться, что на шее выступили капельки пота, а жилка завибрировала. Яна пару раз взмахнула длинными ресницами и отвернулась.
— Привет, — прохрипела она, сжимая края стула до белизны костяшек. — Вернулся?
— Привет, — Динар встал, протягивая мне руку.
— Вас можно поздравить? — я махнул официанту, пробегающему мимо, чтобы занять руки хоть чем-то. Схватил стопку водки и осушил ее одним махом. Достал пачку сигарет и закурил.
— Да, наверное… — Динар улыбнулся и пожал плечами.
— Здесь не курят! — как-то слишком громко сказала Яна и покраснела. Румянец заполыхал, медленно спускаясь ниже…
Я не знаю, что сильнее ударило в голову: то ли алкоголь, то ли ее платье.
Это было не просто платье, а кусок черного кружева, туго обтянутого вокруг ее фигурки. Прозрачная ткань открывала моему взгляду все ее изгибы.
— Вернулся? — прошептала Яна, так и не решаясь повернуться в мою сторону.
— Я думал, что ты меня ждала… На миг даже стало страшно, если уж ты для Динара так разоделась, то, зная, что я тоже приеду, пришла бы голой? Или для приличия накинула шубку?
— Наскалов, ты себе откровенно льстишь! Неужели ты думаешь, что за двадцать шесть дней я могла соскучиться?
— А в часах?
— Что в часах?
— Человек, который считает дни, считает и часы.
— Придурок! — зашипела Янка, наконец-то повернувшись.
Румянец на ее щеках вспыхнул вновь, Янка закусила нижнюю губу, выставив передние зубки.
— Кролик… — как-то беззвучно произнес я.
Обернулся, не застав за столом Динара, схватился за край ее стула, притягивая к себе ближе.
