Черные полотенца, халаты почему-то теперь были кипенно-белыми, а на глянцевом комоде помимо десятка неизвестных склянок, появились фен и еще какие-то электроприборы непонятного для меня назначения."
"Застыл в самой широкой части коридора, вращаясь вокруг себя по часовой стрелке. Теперь бросалось в глаза все: туфли в шкафу, бирюзовые подушечки на кровати в моей спальне, горшки с зелеными растениями, расставленные по всей квартире, фотография Снежка, воткнутая в зеркало у входной двери. На подоконнике балкона стояла чашка с отпечатком женской помады.
На кресле валялись черные джинсы, на полу у столовой красная блузка. Но гвоздем всей программы была люстра — на тонких кованых ответвлениях висел бюстгальтер из прозрачного красного кружева….
***
— Ну что, демоны? — медленно припарковался на служебной стоянке за домом Моисея.
Вдоль забора, зажав бутылку водки в руке, расхаживал Лазарев. Увидев меня, остановился, отщипнул от елки зелень и отправил ее в рот, сморщившись. Махнул мне рукой, затем, вяло пережевав иголки, выплюнул их и снова приложился к горлышку.
Всегда одетый с иголочки Лазарев сейчас был похож на дворового гопника. Серые трикотажные брюки, кроссовки и кожаная куртка, накинутая поверх толстовки с глубоким капюшоном, скрывающим его лицо. Правду говорят, что одежда диктует походку, повадку. Сейчас Лазарев двигался, как кикбоксер, совершая короткие резкие шаги, направляясь ко мне. На крыльце сидели парни, опустив понурые головы.
— Приехал, б**дь! — как только я подошел к толпе, Сизый вскочил, собираясь смыться, но тут же оказался спиной на снегу.
Я снова, как тогда в первую нашу встречу, прижал здоровяка коленом к земле.
— Меня изрядно зае**ли твои выходки. Скажи, ты меня прощупываешь что ли? По миллиметру подбираешься к красной линии? Да? Тогда ты близок, потому что мое терпение просто трещит по швам. Я еле сдерживаюсь… — меня колотило от злости, глядя на толпу мягкотелых полупьяных мужиков. Первым попался Сизов, но он это заслужил.
Щелкнул ножом и прижал холодное лезвие к мощной шее. Румянец отлил с лица, делая кожу парня бледной, стеклянные глаза стали быстро вращаться, а ноздри раздулись подобно парусу. — Страшно, сука? Страшно, я вижу. Я чувствую…
— Скала, хватит… — тихие голоса со всех сторон повторяли одно и тоже, но никто не решался подойти, а Сизов и вовсе перестал пыхтеть, успокоив свое дыхание.
— Полосни, Скала. Задрал он уже, — рявкнул только вышедший из дома охраны Ворон.
