Тело дрожало, движения стали резкими, а улыбка коварнее. Черт! Эта женщина станет моей погибелью…
— Ее и не было. Ты первая, кто осквернила мое жилье. — подцепив пальцем край шубы, сбросил ее на пол. — Один раз!
Рывком притянул ее к себе, чуть приподняв, чтобы достать до губ. Чем больше я прикасался к ней, тем сильнее хотелось. Какие-то неконтролируемые эмоции захлестывали меня.
— Зачем ты приехала? — я начал двигаться на нее, а Янка улыбалась и отходила, не отводя глаз.
— Я думала, что ты меня пригласил! — она пожала плечами, но в тот же момент вскрикнула, потому что уперлась в окно во всю стену.
Бежать было некуда, отчего огонь в глазах вспыхнул еще ярче.
— Зачем ты приехала? — повторял я вновь и вновь. Янка прижалась к стеклу, раскинув руки в стороны.
— Мне стало одиноко, — она закусила губу и прильнула ко мне.
Черт! Ее шелковая кожа так волшебно ощущалась всем телом.
— Как ты узнала адрес?
— Не скажу, — стонала она, пытаясь заткнуть мой рот поцелуем.
— Как ты узнала адрес?
— Лазарев! Это он тебя с ней познакомил.
Прекрати болтать! Вспомни… Ты сегодня моя персональная шлюха! Поэтому не забывай… — она не успела договорить, потому что я поднял ее и, крепко сжав бедра, вошел. Только на этот раз так медленно, как мог. Янка стонала и билась головой о стекло. Выходил полностью, заставляя ее почти плакать, а входя, будто случайно задевал клитор головкой члена, упиваясь ее громким вскриком.
— Называй меня Ваше Величество, — Янка закусила нижнюю губу.
— Женщина, кто Вы? Где та трепетная лань?
— Знакомься, прислуга… Я стану твоей королевой.
Приказываю тебе трахнуть меня до искр из глаз, — хрипела она. Тонкие пальцы судорожно сжимались, скребя ногтями по стеклу. Янка готова была расплакаться, но держалась, не сводя с меня глаз.
— Очень грязный рот… Очень! — Мои движения становились все медленнее. Я входил в нее миллиметр за миллиметром, наслаждаясь ее страдальческим выражением лица. Янка пыталась двигать бедрами навстречу, но я крепко прижимал их к холодному стеклу, лишая всяческой возможности двигаться.
— Я больше не буду! — сквозь стон прошептала она.
— Что конкретно?
— Не буду пить!
— Пей, милая… Пей, но только дома! — я чувствовал, как оборвалось сердце, когда я отпустил ее бедра и вошел так глубоко, как только мог. Янка распахнула глаза, вновь вспыхнувшие ярким пламенем.
***
— Я не могу пошевелиться, — на мою грудь легла тонкая ручка. Она выписывали круги, перебирая волосы.
