Знала, что он не будет церемониться, оберегая мои чувства, но все равно спросила. Все равно ждала ответ, ощущая, как замирает сердце.
Прежде чем заговорить, долго молчал, чиркая золотой зажигалкой. Ленивое пламя вспыхивало, вытягивая нас из темноты, а потом гасло, принося ощущение облегчения. Но даже доли секунды хватало, чтобы рассмотреть его напряженное выражение лица: туго сведенные брови образовывали глубокую складку на лбу, плотно сомкнутая челюсть делала скулы еще резче, пухлые губы превратились в тонкую напряженную линию.
Он сосредоточенно о чем-то думал.
— Потому что ты лживая, — Олег крутил сигарету между пальцев, разминая фильтр. Его слова, как пощечина больно ударили. Я инстинктивно сделала шаг назад, упираясь в стену. — В тебе врет все! Кричишь, закатываешь истерики! Это все ху… хрень полная! Ты говоришь и ждешь моей реакции.
— А взгляд? Иногда ловлю твой взгляд, в котором так много презрения! — не хотела думать над его словами. Не хочу думать. Он говорит не мне. Это все не про меня! Пусть говорит, я подумаю об этом потом.
Просто пусть говорит.
— Тогда зачем ты постоянно возвращаешься? Откуда это упорство? — он выдохнул клуб дыма и сбросил пепел сигареты в мешок со строительным мусором. Объемное облако кружилось в воздухе, подсвечиваемое редкими вспышками огня зажигалки.
— Потому что отталкиваешь, — я не успела замолчать. Слова сами выпорхнули. Было слишком поздно, потому что Олег ухмыльнулся, делая очередную глубокую затяжку.
— Бинго, — он так громко рассмеялся и, наконец-то, поднял на меня глаза.
Его хохот еще пару мгновений блуждал по пустому дому, отражаясь от полуголых стен. — Я не могу смотреть на тебя, говорить, слушать, потому что вижу, как ты из кожи вон лезешь, чтобы привлечь к себе внимание. Знаешь, что я чувствую? Брезгливость! Я вижу тебя насквозь. Ты не такая. За мнимой воинственностью в глазах таится нежность. За напускной истерикой — мольба. Все твои движения, взгляды, разговоры — это фальшь. Терпеть не могу лжецов! Они мне противны! Почему, чтобы увидеть тебя настоящую, мне нужно вытаскивать тебя из очередного дерьма? Похищение, перестрелка, клуб… Почему ты не врешь, только когда тебе страшно? — Олег сделал шаг в мою сторону, но потом снова отступил.
— Обычно страх пробуждает в людях самые отвратительные стороны: кто-то падает на колени, моля о пощаде, некоторые готовы продать семью, детей, взамен на пару лишних лет жизни. А ты просто начинаешь жить. Когда ты боишься, твои щеки становятся румяными, а глаза блестят.
