Им оказалось легче признать свое поражение от существа, наделенного сверхестественными способностями, чем от обычной, пусть и красивой, умной и благородной женщины.
А маленького наследного принца за глаза так и стали называть - Нол, сын Ундины.
***
Говорили, что его величество Рихарт с течением времени стал как-то уж слишком ловко двигаться. Да и старые шрамы у него практически исчезли. Учитывая то обстоятельство, что вампир однажды впустил клыки в его шею, это могло бы вызвать некоторые подозрения. Но солнечного света государь не боялся, да и на кровь его нисколько не тянуло.
Возможно, то были результаты тесного общения с женой, обладавшей довольно интересным даром для ведьмы - делать сильнее, лучше и живее все, к чему прикасалась?
***
Говорили, что с появлением в королевском замке наследного принца Нола, туда стал частенько наведываться призрак огненной ведьмы леди Элвины. Странно было подобное наблюдать, но призрак огненной ведьмы приходил к малышу поиграть. Говорили, что из детской нередко слышался смех маленького принца и огненной леди.
***
Говорили, что знаменитый шкаф с древностями из королевского кабинета действительно обзавелся почетным караулом. Яйцо Гарпии оказалось настоящим, и когтистая дама не успев вылупиться, немедленно вознамерилась сделаться личным телохранителем лорда Найкла, к которому у нее прошла спонтанная привязка.
Великое везение Найкла состояло в том, что Гарпия от долгого хранения в окаменевшем яйце получилась карликовая, соизмеримая по размеру с нефритовым жезлом, стоявшим на той же полке.
В итоге даму удалось уговорить сменить объект повышенного внимания, и теперь она вместе с игрушечными рыцарями охраняет от посягательств нефритовый жезл.
А вот кормить Гарпию сырым мясом приходится лично лорду-канцлеру. Ничего не поделаешь, привязка.
Говорили также, что Ирген, услышав об этом, был страшно раздосадован. Знал бы, что яйцо настоящее, непременно поставил бы цену в десять раз больше.
***
Говорили также, что куст вампирского терновника, увенчанный кровавыми розами, стал достопримечательностью Астельхаса.
С ним связывали разнообразные романтические истории, в итоге Харт, на могиле которого он вырос, сделался героем любовных легенд. Почти как Альфрэд и Николетта.
Когда легенды дошли до королевы Софи, по ее просьбе черенок от того куста был высажен в саду королевского замка. Его величество Рихарт поскрипывал зубами от ревности, но не мог не признать, что куст навевает томные воспоминания о их первом свидании и ночи любви.
