Женится.
***
Жизнь разделилась на до и после.
А посередине грабли. Всегда грабли.
Мир другой, а грабли те же.
Слова Давида вспомнились. Нет, она не даст Рихарту повторить эти слова. Даже хорошо, что случилось так, во всяком случае это не будет неожиданностью."
"Через некоторое время к ней в комнату просочился Нол вместе с собаками. Малыш влез к ней на колени, обнял ручонками и притих. Шрак тихо повизгивал, норовя поддеть ее носом, Балочка вертелась рядом.
Соня подняла руку, погладить пса по огромной кудлатой голове, а он сам улегся у ее ног, и Белочка тут же примостилась.
Так они и просидели до самого вечера.
Дважды приходила Зораида, звала кушать, да только Соня не в состоянии была сейчас выползти из своей раковины. Завтра жизнь начнется снова. А сегодня надо оплакать дурацкие надежды.
***
Кое-как разбросав дела в столице, Рихарт бросил все остальное на Найкла и верхом помчался в Астельхас. Его будто огненный стержень в сознании подгонял. Успеть, успеть, успеть...
Прискакал уже к ночи, весь забрызганный грязью.
Ливень застал его отряд в пути. Подъезжая к городу, разрывался на части, его тянуло к Софи, но долг требовал сначала разобраться с заключенным.
Да и понимал, что грязный как черт, как в таком виде перед женщиной явиться? Потому, как ни тянуло его сердце в лавку, сначала поехал в резиденцию. На пороге его встретил Фарэйн, сходу как был, пошел с ним прямо в подземный каземат.
Все же, как ни готовился Рихарт к встрече, а увидел человека, который был его братом, и в первый момент не смог выговорить ни слова.
Внутрь вошел один, закрыл за собой дверь. Узник приветствовал его первым, шутовски поклонившись:
- Здравствуйте, ваше величество.
- Здравствуй... - трудно было это выговорить, но Рихарт все же вытолкнул слово. - Брат.
Кукольник дернулся, как от удара и вдруг истерически расхохотался.
- Ты! Такой добрый?! Признаешь меня?!
- Да, - спокойствие вернулась к королю. - Я признаю тебя.
- И может, на волю выпустишь, наделишь землями и титулом?
Рихарт прошел вглубь, встал у стены, сложив руки за спиной.
Молчал несколько секунд, узник ждал ответа, шумно дыша.
- Не надо юродствовать. Да, я намерен доказать кровное родство и вернуть тебе имя. Лицо не смогу. И титула ты не получишь, - резко обернулся. - Тебе сохранят жизнь. Ты проживешь ее в заточении, но можешь завести семью. Церковь отпускает тебя.
Жутко выглядело его скрытое мороком лицо, выражавшее искреннее волнение.
- Зачем ты это делаешь? - выдавил тот наконец.
