А старуха, глядевшая на нее из своего угла вдруг позвала, делая характерный жест.
Понятно, что ее просят подойти, однако подходить совершенно не хотелось. Но старуха вновь жалобно позвала, повторив жест. И видимо, она была очень слаба, потому что рука бессильно опустилась.
Отказать пожилому человеку в помощи из-за собственной трусости? Ну уж нет.
- Была не была, - подумала Соня и подошла к старухе.
Опустившись на колени, протянула руку, коснуться ее:"
"- Что с вами? Вы ранены? Где у вас болит?
Та покачала головой, словно поняла о чем речь, и снова заговорила, указывая согнутым заскрузлым пальцем куда-то в сторону.
- Я не понимаю вас, - пробормотала Соня. - Давайте я помогу...
Она действительно не могла уразуметь, что старуха от нее хочет, просто собиралась помочь той добраться до кровати, видневшейся в углу. Но старуха отчаянно замотала головой, а потом вдруг резко вцепилась в нее обеими руками, подтянула к себе и прильнула губами к губам.
- Ундина... Не уходи, прощу тебя... Прошу...
- Что? - обалдела Соня оттого что теперь ее понимает.
- Что...???
- Прости, Ундина. Прости, если оскорбила тебя, но так ты меня услышишь...
Соня уже немного отошла от шока.
- Да ладно, - проговорила она, вытирая губы. - Просто это было как-то неожиданно. И вообще... А почему вы меня так назвали? И почему я теперь вас понимаю, а сначала нет?
Бабка секунду смотрела на нее лихорадочно блестевшими глазами, потом выдала:
- Ты дитя воды, пришла из моря. Ты Ундина. А чтобы понимать язык, надо было обменяться кровью.
Ну как бы да... из моря пришла, это точно.
Соня оглядела себя, вид конечно потрепанный, но даже в потерявшем всякую форму льняном брючном костюме когда-то бледно-фисташкового цвета она не была похожа на русалку. Разве русалкам хвосты не полагаются? Спохватилась, может, у нее водоросли в волосах?
А старуха зашептала снова:
- Прости старую Улейн, прости старую ведьму... Ты предсказана. Я не могла уйти, не увидев тебя. Прошу... - она взяла паузу, потом прослезилась. - Помоги, Ундина!
- Да, конечно, я помогу вам, - начала было Соня.
Но та покачала головой:
- Не мне, Ундина, я умираю. Моему внуку, - слабо махнув рукой на тело женщины, лежавшее на полу, сказала, - Дитя моей дочери. Она мертва, мне тоже немного осталось. Ребенок погибнет. Ундина, обещай, что не оставишь его, не дашь умереть...
Старуха вновь вцепилась в Соню скрюченными пальцами, голос ее усилился. Глаза ловили взгляд, молили.
- Ну что вы, успокойтесь. Конечно, я позабочусь о ребенке.
