Уцелевший глаз ещё секунду смотрит на меня с болью и недоумением.
— Свинку всё-таки закололи, — злорадно прошипел я.
А затем тело наёмника медленно, будто бы нехотя, начинает заваливаться в дорожную пыль.
Я с заметным трудом выдыхаю и поворачиваюсь к двум оставшимся противникам. Они прижали Вернона к стене. Парень ещё отбивается, но силы у него на исходе. Одно неверное движение, и он станет трупом или калекой. Нет. Не успею. Не с моим боком. Остаётся только одно. Щелчок.
В голове словно взорвалась граната.
Виски пронзила жуткая, нестерпимая боль. Мир перед глазами покачнулся и начал заваливаться куда-то набок. Из носа хлынула струйка тёплой, солоноватой крови, а по телу начала расползаться противная слабость. Перестарался. Всё-таки перестарался.
В дюжине шагов от меня на землю упало ещё одно, охваченное пламенем тело. Оно уже не дёргалось и не пыталось потушить огонь. Судя по всему боец просто отвлекся на огонь, начавший расползаться по его гамбезону и пропустил удар Вернона.
Второй тоже упал на землю и почти сразу сбил пламя. Но это ему не особо помогло. Потерянные секунды дали лекарю возможность очухаться, и приставить к горлу поверженного противника лезвиетопора.
Больше наёмник не сопротивлялся. Из всего отряда он остался один. Боец лишь лежал и молча переводил испуганный взгляд то на Вернона, то на кого-то стоявшего позади меня. В следующее мгновение чьи-то руки схватили меня за плечи и помогли подняться. Это был бард. Засранец так и не вытащил оружие из ножен.
— Мог бы и помочь, — сплюнул я, стаскивая с руки латную рукавицу и вытирая с лица кровь, — А не стоять в сторонке и смотреть, как нас тут пытаются убить.
— Я не боец, — покачал головой Роберт, — В схватке от меня было бы больше вреда, чем пользы. Моим оружием всегда было слово, но тут всем было не до них.
— Хоть бы сделал вид, что ему стыдно за свою трусость, — сплюнул Тур, подходя к нам, — А с этим что? — прогудел здоровяк, указав на лежащего наёмника. Внезапно, тот тонко заскулил.
— Пощадите, прошу! Меня дома ждут жена и дочка. Они не выживут без меня.
— Тоже мне, конкуренты, — сквозь зубы процедил Вернон, — А ведь могли бы и по человечески договориться…
— «По-человечески» уже не получится, — отрезал я, — Он всё видел. Его нельзя оставлять в живых.
— Нет, про… — договорить наёмник не успел. Лезвие топора погрузилось в мягкую, податливую плоть, наполовину перерубив его шею. На этот раз спорить никто не стал.
