А в следующую секунду его лезвие вошло прямо в глаз бедолаги. Боец дёрнулся, открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Лишь медленно завалился на мокрые камни внутреннего двора, заливая их своей кровью.
— Остальных препроводите в кельи для грешников, — брезгливо поморщился епископ, отходя подальше от трупа, — Им ещё предстоит пройти путь искупления. Быть может, некоторые из них после этого посвятят свою жизнь служению ордену, и останутся живы.
— Ты и правда хочешь пощадить этих ублюдков? — поинтересовался Бернард, когда пленников увели.
— А ты и правда веришь, что они переживут путь искупления? — ответил вопросом на вопрос святоша, — По крайней мере понятно, почему этот богохульник не сбежал. Он просто не думает, что проиграл. Чтож, какие бы богомерзкие планы он там ни строил, придётся его разочаровать.
— Я бы с этим был осторожнее, — покачал головой Ансельм, — Если его обещания — правда, то речь может идти об очень могущественной некромантии.
А они скорее всего правда. Иначе бы он уже попробовал спасти свою задницу.
— Не нужно меня учить, что делать с магами и богохульниками, — грубо отрезал Епископ, — Орден уже два десятка лет ведёт с ними войну. Мы знаем, как обращаться с такими, как он. Брат Эстебальд. Соберите все наши силы во внутреннем дворе. До последнего послушника. Настало время для правосудия богов.
— Сию минуту, — откланялся рыцарь и пошёл раздавать приказы десятникам.
У нас оставалась небольшая передышка.
Перед боем. Последним боем на сегодня. Вот только, что дальше? Орденцы уже знают, что среди нас есть маги. Не заставят ли они нас пройти путь искупления, как только мы перестанем быть им нужны? С епископа то станется…
— Да, ваше святейшество, вы уже знаете, что будет после того, как всё закончится? — поинтересовался Ансельм. Похоже, его посетили такие же мысли.
— Вы имеете ввиду, будет с вами? — ухмыльнулся епископ, — Ничего. Вас отпустят на все четыре стороны.
Хоть вы, как магики и еретики-вероотступники, являетесь врагами ордена, сегодня вы оказали святому воинству неоценимую услугу. И, быть может, ещё окажете. Так что я не в праве вас принуждать к искуплению. Пусть вас боги судят."
"— Вот как, — невесело ухмыльнулся Ансельм, — Ну, спасибо и на этом. А что будет с городом? Тут ведь не осталось власти, как я понимаю? Весь старый род погиб. Новый мы отстраняем от власти. Получится пустота.
