Пришлось повиснув на руках нащупывать ногами следующую. С ней повезло больше. В конце-концов я все-таки добрался до узкой каменной кишки, куда меня буквально затащили руки Вернона. У остальных дело пошло легче. Даже Айлин не облажалась, хотя раньше вряд-ли занималась подобным.
Всё было хорошо, ровно до того момента, пока наверху не остался один Тур. Здоровяк спускался вниз пыхтя и матерясь. Места в колодце ему явно не хватало, а ступеньки, измочаленные нашими ботинками ходили ходуном, норовя вывалится из стены или просто сломаться под его весом.
Это в конце-концов и произошло. Тур решил повиснуть на последней скобе и попытаться слегка раскачаться, чтобы попасть в лаз, но тут камень, державший скобу, вывалился из своего гнезда. Здоровяк потерял точку опоры и, вместе с камнем и куском железа рухнул вниз. Лишь в последний момент у него получилось зацепиться за край прохода, но это его не спасло от окунания по пояс в ледяную воду. А спустя секунду он отпустил пальцы. И, вопреки нашим ожиданиям остался стоять, где стоял.
— Тут неглубоко, — на этот раз Тур был немногословен, — Но, сука, холодно. Так что не стойте столбами, помогите мне вылезти.
Тащить здоровяка почти не пришлось. Мы с Верноном конечно схватились за его руки, кое-как разместившись в узком проходе, но Тур схватившись за край шумно выдохнул и сам подтянулся наверх, буквально завалившись в лаз. Рана на животе ему похоже уже вообще не мешала. Сёстры милосердия сотворили настоящее чудо.
Мы двинулись дальше.
Идти приходилось почти в полной темноте. Лишь где-то далеко впереди всё ещё горел факел Ансельма разбрасывая по мокрым камням оранжевые пляшущие блики. Ноги то и дело скользили по мху, которым порос пол лаза. Похоже им не пользовались уже очень и очень давно.
Сзади что-то гулко ухнуло, и грохот эхом раскатился по коридору. Похоже ядро мангонеля на этот раз угодило в дом совсем неподалёку от колодца. Или вовсе — в сам колодец. В любом случае, этим же путём мы возвращаться точно не собирались.
Вскоре сверху начала капать вода. Не сильно, но камни стали ещё более скользкими, а между ними потекли тонкие струйки ручейков.
— Мы подо рвом, — голос Ансельма несколько раз отразился от стен и растворился в густой, непроглядной тьме, клубящейся у нас за спиной, — Осталось не так долго.
— Хорошо, — с трудом выдавил из себя Тур, — А то идти, согнувшись в три погибели, я уже откровенно заебался.
Здоровяку действительно приходилось несладко.
