Заставят признаться даже в том, чего не совершал. После чего здешний епископ изберёт для тебя наказание. Впрочем, они называют это не наказанием, а искуплением греха.
— И что это будет за наказание?
— Не знаю, — покачал головой Роберт, — Всё зависит от того, в чём ты сознаешься. Могут четвертовать. Могут колесовать. Могут сжечь на костре. А могут подвесить на крюк в подвале и подождать, пока ты истечёшь кровью. Если ты ждал увидеть у этой истории счастливый конец, то его не будет. Не будет ни для кого из нас.
Мы замолчали, вслушиваясь в тишину подвала.
Время текло медленно. Неторопливо. Каждая его секунда отмерялась тихим плеском капель по камням пола. И далекими шагами стражника, обходившим камеры. Не знаю, сколько его прошло. Может быть час. А может быть целый день. Тут, в холодной тьме казематов не так то легко было отследить его бег.
— Эй ты, — голос стражника вырвал меня из полудрёмы, — Вставай.
— Кто из нас? — с трудом ворочаясь спросил Роберт.
— Ты, — стражник вновь ткнул в мою сторону пальцем, — Вставай.
Пойдешь на исповедь. Время покаяться в своих грехах.
— Чтож, — сплюнул Роберт, — Прощай Генри безродный. Ты был неплохим человеком. Но я не могу сказать, что рад нашему знакомству, учитывая, чем оно обернулось. Кто знает, быть может, вскоре мы вновь увидимся на суде пятерых. А пока… Пусть твоя смерть будет лёгкой.
— Прежде чем уйду, — я встал и протянул ему руку, — Позволь открыть тебе одну маленькую тайну, — Я подошёл на шаг ближе и тихо, так, чтобы не услышал стражник, прошептал, — Нет никаких пятерых.
И суда их тоже не будет.
Глава 23 «Святое воинство»
Шли долго и молча. Я с трудом переставлял ноги, а каменные кишки, то и дело сменявшиеся такими же каменными мешками с тюремными камерами тянулись довольно далеко. Тут была целая сеть этих тоннелей. Сырых, холодных, периодически затапливаемых водой и дерьмом. Ордену нужно было много камер. У них было много пленников.
— Куда мы идём? — спросил я, когда мы преодолели очередной поворот.
— На исповедь. Каяться, — коротко ответил стражник.
— Скажи хоть где мы? — Не отставал я, опасливо косясь в сторону камер. В некоторых из них уже лежали высохшие скелеты, кое-где пленники ещё шевелились и стонали, но напоминали скорее ожившие трупы, нежели здоровых людей. Изредка навстречу нам попадались воины ордена, обходившие подземелье. На нас они не обращали никакого внимания. Как, впрочем, и на мольбы и стоны пленников.
— В Деммерворте, — неожиданно ответил стражник, — А вернее — под ним.
