В комнату ворвались люди, облачённые кольчуги и частично — тяжелые латы. Поверх них они носили белые стёганки с вышитым на них пылающим мечом. Это были клирики ордена. Восемь человек."
"Головорезы торгаша отпустили меня и бросились на них. Бой был недолгим. Один сразу напоролся на клинок. Другого ткнули в бок кинжалом и отоварили по морде латной перчаткой. Здоровяк, на которого кричал торгаш помедлил, и отступил на шаг, изготовив секиру к бою. Но применить ему, её было не суждено. Из толпы латников вылетел тяжелый арбалетный болт, угодивший ему прямо в шею.
Бандит покачнулся и рухнул на пол, хватаясь руками за горло. В комнате, не считая бойцов ордена, остались только я, Роберт и Морро. Повисло напряженная тишина.
Впрочем, длилась она недолго. Торгаш рванулся к шкафу, схватил трясущимися руками какой-то флакончик и попытался его открыть. Рыцарь ордена сделал шаг вперёд и ударил его по рукам, выбив бутылёк. Второй удар, пришедшийся под дых заставил торговца согнуться пополам.
— Ты отправишься на суд к богам, ублюдок, — послышался резкий, но в то же время чуть гнусавящий голос.
В комнату вошёл ещё один клирик. Он уже не был облачён в доспехи. С его плеч свисала обычная белая ряса, посреди которой алел пылающий клинок, — Отправишься и ответишь перед ними. Но не сегодня и не сейчас. Сначала тебя будут судить люди.
Вслед за клириком в комнату зашёл Бернард. В руке он держал клинок с которого все ещё капала кровь. Кровь текла и по его щеке, из ссадины, полученной только что. Бой во дворе был не самым легким.
— Вы как всегда вовремя, — сплюнул я, стащил с руки латную рукавицу и тыльной стороной ладони отёр кровь с губ. А затем рефлекторно провёл языком по зубам, проверяя все ли на месте, — Опять телега задержала? Или на этот раз нашлись более веские причины?
Капитан не обратил на мои слова никакого внимания. Он лишь кивнул клирику указал рукой на меня и произнёс одно единственное слово «этот».
— Хорошая работа, — кивнул клирик, передавая капитану увесистый мешочек с монетами, — Весь орден искренне благодарит вас.
Вот ваша плата.
Как по команде, двое из бойцов ордена сорвались с места и в два шага оказались рядом со мной. Последнее, что я успел увидеть, это кулак, закованный в латную перчатку и летящий прямо мне в лицо. Затем была тьма. Тьма и тишина.
Сознание возвращалось постепенно. Первой пришла боль. Болела челюсть, гудела голова, ныла спина. Затем я начал различать звуки. По правде говоря их было совсем немного.
