Когда стоит выбор «или ты, или они», как то забываешь про то, что чужая жизнь это наивысшая ценность, да и про права человека тоже. А перед таким выбором приходится стоять частенько. Суровая правда наёмничьих будней.
— За мной, — скомандовал я, стараясь как можно тише продираться через заросли. На тропку выходить было слишком опасно — могли заметить, но и по кустам поспевать за партулем было довольно трудно. Поспевать так, чтобы при этом не изображать из себя медведя, несущегося через бурелом. Хотя Тур за него сошёл бы запросто.
Переход длился недолго. Дорога была в сотне шагов, но от поляны её отделял густой подлесок. Да и тропка была извилистая, так что заметить, что происходит на большаке, с пристани было попросту невозможно. А вот услышать — запросто."
"— Действуем тихо, — шепотом скомандовал я, глядя на то, как тройка бандитов топчется прямо посередине дороги, то и дело поглядывая в сторону города, — Чтобы возле костра ни одна блядь не услышала. Убить их нужно до того, как они закричат или похватаются за мечи.
Вернон, Тур, вы с самострелами обращаться уже умеете, так что на вас ложиться основная работа — убить ублюдков одним выстрелом. Вернон, ты снимаешь правого, Тур — левого. В этот момент я отвлекаю оставшегося, выбираюсь на дорогу и перерезаю ему глотку. Роберт, пока просто постарайся не шуметь. Вопросы?
Судя по гробовой тишине, повисшей вокруг, вопросов не было ни у кого. Но действовать придётся быстро и аккуратно, потому, что…
Рядом щёлкнула тетива.
За ней сразу же последовала вторая. Один из болтов воткнулся прямо в горло головорезу. Ещё один просвистел возле самого уха второго. Блядь.
Щелчок пальцами. Перед глазами пляшут цветные пятна, а по телу разливается противная слабость. Рывок вперёд. На рубахах бандитов появляются два горящих пятна. Шаг, другой, третий. Они недоуменно озираются по сторонам, пытаясь поднять что происходит. Один опускает взгляд вниз, другой пялиться прямо на меня. Его рот медленно открывается, словно у рыбы выброшенной на берег.
Готовится закричать. Удар.
Клинок разрезает тонкую ткань, рвёт плоть и застревает в кости. На губах ублюдка начинает пузыриться кровавая пена, а так и не начавшийся крик захлёбывается в глухом, противном бульканье. Рывок обратно. Безжизненное тело заваливается в дорожную пыль. Из рваной раны на шее толчками выплёскивается тёмная кровь. Второй, оставшийся на ногах, пытается потушить рубаху и одновременно вытянуть оружие из ножен.
