— Ты! Как тебя там?
— Карлос…
— Ты! Где твоя страсть⁈ Где твое желание унизить, растоптать! Уничтожить ее!
Актер растерянно взглянул на силиконовое изделие у себя в руке, а затем на голую задницу актрисы.
— Что ты смотришь на нее, как на осьминога в бассейне? — фыркнул мужчина.
— Ну, я как бы по этому делу не очень, — осторожно произнес он.
— Тогда представь, что тебе заплатили десять миллионов вон за то, чтобы она орала от ужаса и боли!
— Десять? — осторожно спросил парень.
— Двадцать! Двадцать миллионов вон, если она будет плакать от ужаса!
Молодой актер расплылся в хищной улыбке.
— Вот! Вот! Снимаем! — заорал режиссер.
В стороне, в глубине коридора, в это время за всем действом наблюдал Дикий Топор. Мужчина хмурился, слегка наклонял голову, но не вмешивался в процесс съемок.
— Что-то перегибает этот режиссер, — хмуро произнес Меченый, стоявший рядом. — Мы тут потрахушки снимаем, а не фильм.
— Надо смотреть, — произнес главарь банды, продолжая наблюдать процесс.
— Сначала пусть снимет как хочет. Посмотрим, что из этого выйдет. А потом уже будем решать, как снимать."
"— Так все же просто еблю снимают, — пожал плечами помощник. — Зачем это все? То так смотри, то так стонай.
— Мы люди новые в этой теме, так? — Дикий Топор достал пачку сигарет и выудил одну. — Как тут что положено — не знаем. Что мы можем? Только посмотреть, что другие снимают. А если будем делать, как все, то кто нас смотреть будет?
— Но их же кто-то смотрит? — пожал плечами Меченый.
— В том-то и дело, что мы не просто порнушку снимаем, мы порностудию делаем. А тут совершенно другой коленкор.
— А нахрена нам порностудия?
— Другие деньги — раз. Другой статус — два. Ну, и самое главное, те, кто просто потрахушки снимает, ведь постоянно девочек меняют. А у нас они так быстро кончатся, — Бо Рам Сон достал зажигалку и закурил. — А так мы можем одну и ту же актрису несколько раз использовать.
Разные там сценарии и прочее. Для потрахушек и режиссер не нужен. Камеру примотал на лоб пацану и пошло.
Меченый умолк и задумался. Дикий Топор же затянулся и спросил:
— Что на улице слышно? Тихо все?
— Тихо. Все поделено, никто не быкует. Времена не те, — произнес помощник.
— Времена те, люди другие стали, — хмыкнул главарь банды. — Никто не хочет больше резать глотки, чтобы кусок послаще себе выбить.
