Вот только знаете в чем дело, дон Хуан — если мы наглухо не перекроем Гибралтарский пролив, республика будет обречена на поражение. Пусть не сразу, будем долго бороться, вплоть до марта 1939 года, но мятежники победят. Поверьте, так оно и будет — после переброски Африканской армии на континент, Германия и Италия де-юре признают заговорщиков воюющей стороной и обеспечат им поставки новейшего вооружение, которому нам нечего противопоставить. И это преимущество будет реализовано.
— У Сенхурхо нет ни одного испанского порта, а войска Франко заперты в Марокко, сеньор министр.
— Да это так, но вы уверены, что такое положение дел будет длиться постоянно? Да, мы объявили блокаду марокканских портов, запретив туда заходить судам любым стран, под угрозой открытия артиллерийского огня. Это сработало — но что мы будем делать, когда немцы введут в гавани Сеуты и Мелильи свои «карманные линкоры», открыто проигнорировав все декреты нашего правительства? Ведь любой выстрел по ним можно трактовать как «казус белли», со всеми вытекающими последствиями!"
"Асарола знал, о чем говорил — именно так с конца июля и повели себя, вернее поведут, германские корабли, всячески провоцируя испанские корабли на открытие огня.
Это дало бы Германии и Италии законный повод открыто вмешаться в войну, а так как их объединенные военно-морские силы имели подавляющий перевес на море, то участь республики была бы горшей. А вот реальной помощи от Англии и Франции не поступило — «комитет по невмешательству в испанские дела» уже заработал.
К тому же поставки оружия из СССР были встречены буржуазными «демократиями» откровенно враждебно, как и ситуация со вседозволенностью анархистов, которые ставили правительству всевозможные условия.
— Вы говорили мне о том, сеньор министр, — глухо произнес Феррагут — он единственный знал тайну невероятной осведомленности адмирала, причем теперь доверял каждому слову. В его полной лояльности Асарола не сомневался — дон Хуан стал «правой рукой». Кадры он подобрал из действительно преданных правительству офицеров, как говорится, «проверенных историей».
В тоже время флот не испытывал острого кадрового голода — примерно треть офицеров из тех, кого уволили в отставку в прежней реальности, согласилась воевать за правительство.
Еще одним источником поступления офицерского состава стало массовое производство преданных республике сверхсрочнослужащих субтеньенте (упраздняемое по декрету звание) в альфересы — мичманы.
