Жалкие осколки былой славы! Ведь отдали все марокканские земли — Ифни, Тарфай, Рифские горы — которые присоединили при королях!"
"Зато флот стал седьмым в мире по числу вымпелов, получив от Франции корабли в оплату. И теперь был равен военно-морским силам всех бывших колоний «Нового Света», как это не удивительно. Тем более, в составе имелись девять современных крейсеров — а это больше, чем во всех странах мира, если исключить «великие державы».
А вот авиация стала реальной силой, и могла нанести ущерб любому противнику.
В первой линии было свыше полутысячи боевых самолетов, которые пользовались спросом в других странах. Куда только не подавали новые аэропланы — их закупали Турция и Китай, Сиам и Болгария, Югославия и Греция, Норвегия и Аргентина. Авиадвигатели «испано-сюиза» приобретала Франция, причем в огромных количествах — счет шел на несколько сотен. И реклама не нужна, что чрезвычайно льстило.
Так что можно только гордиться успехами — тут республиканское правительство никто из бывших мятежников не критиковал.
Хотя генералы прекрасно понимали, что теперь второго пронунсиаменто уже не устроить — сухопутные силы, если не считать «афиканос», были сокращены на добрую треть личного состава, и едва составляли семьдесят тысяч офицеров и солдат. Все восемь окружных дивизий являлись номерами на бумаге и представляли обычные учебные формирования, и после курса годичной подготовки новобранцев тут же отправляли в резерв.
Лишь две механизированные дивизии его корпуса что-то стоили — все же две моторизованные бригады и танковый полк в каждой, со всеми приданными частями и артиллерией.
Дали автомашины в полной мере, никаких лошадей и вислоухих мулов. Вот только одна дивизия в Бискайе, а вторая в Каталонии, и задача одна — держать границу с Францией, союзной державой, и быть готовыми к немедленному выступлению, как только будет объявлена мобилизация, за которой последует война.
— С кем воевать только непонятно? Ни с одним потенциальным противником нет границы — если только не в союзе с Францией против Германии.
Тогда война будет коалиционной, вот только Гитлер не рвется начинать ее, понимает, что поражение неизбежно.
Франко в который раз задавал себе один и тот вопрос. Нет, Сахару он покинул с нескрываемым удовольствием, срок его изгнания окончился, а рвение, им проявленное в обустройстве пустынного края, оценили. Повезло, в отличие от Санхурхо и Молы — те застряли в Африке надолго, и Франко искренне надеялся, что навсегда.
