Вот это была самая настоящая «бомба», которая своим «взрывом» потрясла всех собравшихся. Поводов для вооруженного конфликта с Португалией было предостаточно, и Хираль их сразу же озвучил.
— Послезавтра я выступлю с обращением к испанскому и португальскому обществу, во всеуслышание назову деятельность Антониу Салазара враждебной нашим двум народам. Диктатор открыто поддержал мятежных генералов Санхурхо, Мола и Франко, передав им большие партии оружия. Кроме того, португальские аэродромы использовались для переброски легионеров из Марокко, а в Наварре против нас воевала целая португальская дивизия, которая сложила оружие и сдалась в плен, будучи окруженной.
Кроме того, он укрыл на своей территории и взял под свое покровительство отошедшие войска мятежников, как до выступления предоставил убежище генералу Санхурхо. И к тому же именно португальцы по его приказу выдали на расстрел несколько сотен республиканцев, отошедших в июле от Саламанки. И более того, сами участвовали в этих бесчеловечных казнях!
— Этому есть многочисленные свидетельства и фотографии, приведенные во всех европейских газетах, — привнес свою лепту Прието, потиравший пухлые ладони.
Салазара «дон Инда» очень крепко недолюбливал, как и все собравшиеся за столом руководители Республики, и это еще мягко сказано. И его голос прозвучал неожиданно громко:"
"— Мы имеем однозначный «казус белли», и пока в Португалии не будет установлена свергнутая десять лет назад республика, то наш сосед по Пиренейскому полуострову будет «игрушкой» в руках, безусловно, к нам враждебных, как и Лондону с Парижем, Германии и Италии.
И вопрос этот требуется решить безотлагательно, не теряя времени, как и советует лорд Иден, с согласия правительства его величества.
Прието произнес главное, очертив потенциальных врагов и союзников — стало понятно, что конфликт между Португалией и Испанией не будет интернациональным, а чисто «пиренейским» внутренним делом, где один «зарвавшийся» сосед должен быть показательно наказан.
И тем самым Германия с Италией лишатся потенциального союзника, которому Гитлер и Муссолини не смогут оказать действенной помощи, кроме дипломатической поддержки и призывов к «примирению» враждующих сторон.
— Я за войну, — коротко «рубанул» Прадо как кадровый военный — генерал не являлся дипломатом и политическим интриганом.
— Их предупреждали не раз, но Салазар решил повоевать с нами, не объявляя войны как таковой.
