Она не изменила этой привычке и теперь, когда жила одна в доме посреди леса, который ночью звучал совсем иначе, чем днем. Это одиночество слишком непохоже на городское. В лесу размываются границы между сном и явью, ночью и днем, и в этом таится опасность. Особенно в самое темное время года, перед Рождеством.
Прошлую ночь Энн провела в гостиной. Закуталась в теплое одеяло и крохотными глотками пила горячее молоко, пытаясь успокоить нервы. А вчера легла спать около половины одиннадцатого вечера и еще с полчаса читала в постели.
Быстро уснула, но спустя некоторое время словно что-то вырвало ее из сна. По стенам комнаты заскользили лучи света, загудел автомобильный мотор, а потом все кончилось.
Где-то там, в холодной декабрьской ночи, стоит машина. В ней сидит человек… и что? Чем он занимается в темноте, в этом безлюдном месте? Наблюдает за одиноким домом посреди леса? За голым зимним садом? Зачем?
Энн лежала в постели с колотящимся сердцем и так хотела надеяться, что ей все приснилось… Хотя и знала, что это не сон и не игра воображения.
В последнее время этот свет пробегал по стенам гостиной достаточно часто, чтобы отнестись к нему серьезнее. Даже не имея ни малейшего представления о том, что это может быть.
Электронные часы возле кровати показывали двадцать три тридцать.
Энн встала и подошла к окну. Здесь тоже были ставни, но она никогда их не закрывала. Энн старалась двигаться осторожно, чтобы ее не заметили. Слабый лунный луч пробивался сквозь тучи. Все пусто – ни машины, ни человека. Но Энн знала, что там кто-то есть.
Она замерла на месте, прислушиваясь к собственному дыханию.
На какое-то мгновение ей пришло в голову позвонить в полицию. Энн уже прокручивала в уме этот странный разговор:
Алло! Я живу посреди леса, совсем одна… Минут десять от Танбридж-Уэллс, если на машине. И мне кажется, кто-то наблюдает за моим домом. Это продолжается уже несколько недель. Там стоит машина… Я вижу свет, когда она подъезжает к моему дому с включенными фарами… По ухабистой лесной дороге, именно… а другой здесь нет.
Потом свет гаснет, но машина-то должна быть. Я понятия не имею, чего этот человек от меня хочет.
Бред выжившей из ума старухи… Энн дважды одергивала тянувшуюся к телефону руку. Можно представить себе, как это выглядело бы со стороны. Женщина под семьдесят, достаточно странная, чтобы поселиться на богом забытой пустоши. К тому же вдова и рисует картины, похожие на предсмертный крик… Ну а теперь еще вообразила себе какую-то машину. И шум мотора.
