Она боялась стать жертвой собственных эмоций – ужаса, замешательства, отчаяния или чувства вины. Но нежный голос Джона был тем, перед чем защитный барьер, который Джиллиан возвела вокруг того места в душе, где пульсировала боль, устоять не мог.
Она заплакала – впервые после того, как случилось то, во что невозможно было поверить. И это были не те несколько слезинок, уроненных в подушку минувшей ночью, когда Джиллиан не смела дышать, чтобы Бекки, которая спала рядом, ничего не заметила. На этот раз слезы хлынули потоком, так что Джиллиан задрожала и не отстранилась, когда Джон захотел ее обнять.
Она чувствовала его шерстяной свитер на своей щеке, его сердцебиение, дыхание и ритмичное движение груди. Это были надежные, крепкие объятия мужчины, привыкшего в любой ситуации сохранять спокойствие и ни при каких обстоятельствах не позволять себе выйти из равновесия.
Такие объятия несут только утешение. То, что они не помогли, Джиллиан осознала позже, когда отстранилась от Джона и пошла в ванную высморкаться, стереть потекшую косметику и умыться.
Джиллиан разглядывала себя в зеркале и ничего не понимала. Почему объятия Джона не растопили ледяную безнадежность внутри? Почему она чувствует себя все такой же одинокой? Наверное, утешения в ее горе быть просто не может. Никакого и нигде…
Джиллиан снова начала плакать.
Часть II
Воскресенье, 3 января 2010 года
1
Особенно тяжело было по воскресеньям. Не то чтобы они чем-то отличались от понедельников или четвергов, но по воскресеньям над городом нависало свинцовое затишье – по крайней мере, над спальным районом в Кройдоне, на юге Лондона, где жила Лайза.
Даже там, где видишь людей, слышишь звуки – верное доказательство того, что ты не одна на этом свете, – ощущаешь мир будто сквозь толстое ватное одеяло, которое обездвиживает, не дает свободы еще теплящимся жизненным силам. Воскресенья – мертвые дни.
Когда-то Лайза читала, что большинство самоубийств происходит в воскресенье, и ни на минуту не усомнилась в достоверности этой информации.
В то, что люди предпочитают лишать себя жизни в канун Нового года, она тоже сразу поверила. Рождество в этом отношении ничем не отличается от самых обычных дней, и это понятно. Рождество – тихий праздник, который легко пережить человеку на грани отчаяния. Другое дело – навязчивое новогоднее веселье с хлопающими пробками, фейерверками и грохочущей музыкой. Оно придает любой боли очертания реального кошмара, после чего ее уже не получается ни вытеснить, ни забыть.
