На столе лежали блокнот для рисования и несколько кисточек рядом с банкой воды и коробкой с красками. Перед открытым платяным шкафом были разбросаны юбки, пуловеры и джинсы, как будто кто-то в ярости рылся на полках и в ящиках. Джиллиан откинула одеяло, заглянула под кровать и за ящик с игрушками. Бекки нигде не было.
Она рыдала, сама того не осознавая. Что бы ни случилось, оно застало Тома и Бекки врасплох. Кто-то вторгся в дом незадолго до ужина – и был полон решимости совершить задуманное.
Джиллиан словно оказалась в кошмарном сне, смысла которого не понимала, только ждала, когда же он закончится.
Пока наконец не осознала, что спасительного пробуждения не будет и ужас может только усиливаться.
Она побежала в соседнюю комнату, их с Томом спальню. И здесь горел свет, шкафы были открыты, ящики выдвинуты – и никаких следов Бекки. Кто-то перерыл весь дом в поисках чего-то. Но почему везде свет? Бекки рисовала у себя в комнате. Том готовил ужин, ругая бог знает куда запропастившуюся жену. Но почему свет – в спальне, ванной, комнате для гостей? Джиллиан снова и снова забегала в каждую из этих комнат, и везде было одинаково светло и пусто – никаких следов Бекки.
Перепрыгивая через ступеньку, Джиллиан побежала выше, на чердак. Там были маленькая кладовка и большая комната, где Том подвесил качели к балкам крыши и постелил на полу спортивные маты. Бекки часто резвилась здесь с подругами, особенно когда на улице была плохая погода. Даже здесь горел верхний свет.
Джиллиан тяжело дышала.
– Бекки, Бекки, где ты?"
"Она уже собиралась бежать вниз, потому что вспомнила о подвале, куда еще не успела заглянуть, когда почувствовала, что в кладовке кто-то есть.
Обернулась:
– Бекки?
И услышала в ответ всхлип:
– Мамочка…
Джиллиан молнией метнулась в кладовку, доверху забитую коробками, старыми чемоданами и дорожными сумками, забытыми игрушками и прочим хламом, до которого у них с Томом так и не дошли руки.
– Бекки?
Крышка самого большого чемодана приподнялась, и показалось лицо дочери.
Спутанные волосы падали на лоб, красные глаза опухли от слез, бледная кожа вся в пятнах.
– Мамочка… – прохрипела Бекки больным горлом.
Спотыкаясь о коробки, Джиллиан шагнула в чулан, встала на колени, открыла крышку чемодана и обняла дочь.
– Что случилось, Бекки? Ради всего святого…
Дочь попыталась подняться, но снова упала.
– Мои ноги, мамочка… Боже, как больно…
Джиллиан принялась массировать ей ноги. Похоже, Бекки пролежала в скрюченном положении не один час.
