Но она все равно всегда предельно вежлива и ко всем относится одинаково — может, потому и протянула в офисе дольше всех? Я поплелась за секретарем в приемную, ожидая распоряжений.
— Отнесешь бумажки в юридический? Подожди, сейчас соберу. Просто шеф, — она понизила голос, чтобы в кабинете ее не расслышали, — сегодня без настроения, не хочу покидать рабочее место.
Ага, как будто он когда-то бывает в хорошем настроении. Это Василина Ивановна еще не знает, в каком жутком настроении он бывает, когда возбуждается… Я с улыбкой ждала, когда она по всем папкам раздобудет нужные листы.
И вдруг за спиной раздался голос, от которого все мои представления о действительности перевернулись с ног на голову:
— Красавица, почему на проходе стоишь? — я отскочила в сторону, но вошедший сразу обратился к Василине: — Кирилл у себя?
— Конечно, Виталий Алексеевич, проходите.
И даже не вызвала шефа, чтобы предупредить о посетителе. Я же пыталась справиться с осознанием: вот этот голос и есть тот! Я пялилась на мужчину лет тридцати пяти во все глаза — брюнет, невысокий, но очень осанистый.
Про таких говорят «косая сажень в плечах». Глаза светлые, а не карие, как у нашего шефа, и в чертах лица никакого очевидного сходства, но я не могла обмануться в схожести голосов.
Как только за ним захлопнулась дверь кабинета начальника, я подлетела к секретарскому столу.
— Василина Ивановна, это родственник нашего? Брат?
— Брат, да, — она удивилась. — Ты его впервые, что ли, видишь? Он же наш крупнейший заказчик, но работает в основном по области.
Они вдвоем отцовский бизнес так поделили по производственным цепям: Виталий Алексеевич возглавил производство, а Кирилл Алексеевич занялся логистикой. В итоге оба преуспели, а капиталы увеличили в разы, потому что друг с другом конкурировать не стали и…
Я перебила, погружаясь обратно в мысли:
— Спасибо, теперь понятно.
Она мягко улыбнулась и покачала головой:
— Ты, Маш, как-то совсем от фирменных дел изолируешься, ни о чем не знаешь, хотя здесь уже несколько месяцев.
За это я оправдываться не стала, да и все равно размышляла о другом. Итак, братья — между собой не похожи внешне, но тембр голосов одинаков. Удивляться вроде бы нечему, зато теперь я вовсе не была уверена в том, что раньше сделала правильные выводы. Вот этого, не слишком симпатичного бугая в роли безумного диктатора представить было проще. А наш, наверное, в постели с самочками просто лежит и не двигается — слишком хорош, чтобы еще и двигаться.
