Потому и ответила нейтрально, чтобы не противоречить обоим вариантам:"
"— Мастер… Я схожу с ума от вашей отстраненности. И готова терпеть хоть удары семихвосткой, если только это поможет вам сорваться и подарить мне близость.
— Кто тут отстраненный? — невесело усмехнулся Кир. — Я, например, уже соображаю, где у меня лежат салфетки — пригодятся. Ну ладно… Я крепко беру тебя за горло и тяну вверх, заставляя встать на цыпочки. Но не целую — просто смотрю в глаза. Ты сегодня останешься без удовольствия, революционерка.
Резко давлю вниз, чтобы встала на колени. Руки за спину — чтобы я их вообще не видел. Колени разведи как можно шире, себя трогать нельзя, не заслужила. И раз уж у нас больше нет во рту кляпа, так ртом и поработай — я в деловых брюках. Примени уже свои зубы по назначению — расстегивай.
Клиенты нередко фантазируют о том, что на практике повторить практически невозможно. Но на этот раз я все-таки представила, можно ли одним ртом справиться с пуговицей и молнией, и выдохнула:
— Это сложно… Я долго вожусь, помогаю себе языком.
И все-таки справляюсь с замком, он будто нарочно сразу не поддается. Пытаюсь стянуть зубами брюки ниже, возвращаюсь к резинке трусов.
— Увлеклась, — перебил Кир. — А в глаза смотреть?
— Поднимаю взгляд наверх. Вижу тяжелый взгляд — вы ждете, когда сможете вогнать член мне рот.
Он так протяжно простонал, что я окончательно пришла в уверенность — не притворяется.
— Да, черт тебя возьми, жду.
— Я обхватываю губами головку и аккуратно касаюсь языком…
— Забудь, уже не до прелюдий.
Я перехватываю тебя за затылок и просто начинаю вколачиваться. Расслабь горло — это надолго и просто не будет.
Он почти не стонал, только дыхание стало резче. И почти бесшумные скользкие звуки. Я бы возликовала, если бы сама не была такой напряженной. Да и все равно как будто выходило по его правилам: у меня не будет оргазма, потому что он так решил и зачем-то вслух обозначил. Я и была от удовольствия бесконечно далека, вот только растущее напряжение хотелось стряхнуть сразу со всего тела.
Так сильно, до раздражения, до желания заорать и выплеснуть его, вырвать из себя.
Но Кир почему-то не довел дело до конца — не захотел выглядеть уязвимым? Уязвленным? Сдавшимся? Более возбужденным, чем я? Или все-таки есть разница: я лишь голосом в трубке или я, находящаяся в той же комнате? Погрузившись в собственные ощущения, я даже не сразу поняла, о чем он говорит:
— Маш, останься сегодня, — он шептал чуть хрипло.
