Он, наверное, отъехал ненадолго, а там пробка на проспекте, — я указала в сторону, но с нашего места затор не было видно. — А у Кирилла Алексеевича водителя нет, всегда сам за рулем. Удобно, с какой-то стороны.
— Ага, особенно после ресторана с партнерами удобно, — Виталий Алексеевич махнул рукой, которая показалась мне чрезвычайно массивной. — Но что поделать, у него это со времен аварии.
Я вмиг замерла. Даже немного удивилась тому, что хоть про аварию мне правду сказали. И хотелось эту тему развить:
— Я знаю о том случае.
Кирилл Алексеевич говорил про сломанные ребра и что сильно испугался. Теперь и на такси не может ездить.
Вероятно, Виталий Алексеевич посчитал, что раз я в курсе, то можно спокойно продолжать вдаваться в подробности:
— Еще бы он не испугался! Галина-то за рулем сидела, ее даже до реанимации не довезли. Вот Кир с тех пор скорее пешком пойдет, чем на место пассажира сядет.
— Галина? — у меня в горле пересохло.
— Ну да. Жена его, — он посмотрел поверх моей головы в надежде высмотреть собственную машину.
У меня сердце мелко-мелко заколошматилось в грудной клетке. Я как будто разрушала представление обо всей ситуации, но заодно и формировала совершенно новую картинку.
— Я не знала, что он был женат.
— Ну, а чего ему — тебе докладывать? — мужчина говорил грубовато и простодушно.
— Нет, конечно. Но про аварию он же рассказал. В него многие девушки в офисе влюблены, лучше бы знали и относились с пониманием к его ситуации, чем тешили себя иллюзиями и придумывали причины его холодности.
Так и появляются слухи — от недостатка информации. Мне вообще сообщили, что он гей.
Виталия Алексеевича последнее предположение потрясло, как закостенелого гомофоба:
— Чушь! Всё с ним в порядке! Было когда-то… Они совсем соплежуями женились, ему даже двадцать не стукнуло. Мы все ржали, что такие браки долго не держатся. И вот, накаркали — даже полугода со свадьбы до похорон не прошло. И с тех пор он только сам за рулем и с бабами совсем завязал, однолюб, — он снова глянул на меня и нахмурился.
— Это не тайна, но мало ли. Хотя я бы на его месте каждой встречной рассказывал, чтобы убивать надежды на корню. Стыдиться-то нечего, зато никаких россказней вокруг.
— Я не стану с ним обсуждать, конечно, раз он сам зачем-то скрывает. Я вообще больше не работаю на Кирилла Алексеевича.
После этого я была удостоена еще более хмурого взгляда. Вероятно, мужчина уже пожалел об откровенности.
