Но уж точно никто из них не пожалуется на невзрачную сексуальную жизнь. Днем любой из этих парней может быть ее начальником или просто более успешным в карьере, и это не имеет никакого отношения к тому, от чего он ночью кончает.
— Что-то сомневаюсь…
— Зря. Никто не пребывает в Теме круглосуточно — это и физически, и морально невозможно. Большинство верхних зверствуют только в постели. Большинство сабов — в жизни самодостаточные и открытые люди, вполне способные управлять подчиненными. Просто они отдыхают как хотят, а не как хочешь ты, например.
Я закажу вино на свой вкус, или есть какие-то пожелания?
Я на вопрос не ответила и подалась вперед, чтобы поймать его взгляд:
— А ты, Кир? В чем принципиальная разница между тобой днем и тобой ночью?
— А что я? — он будто удивился. — Разве я тебя гноблю или заставляю демонстрировать подчинение повсюду?
— Нет, я имела в виду, ты бы хотел, чтобы я так же… сидела у твоих ног?
— Здесь? — он поднял глаза к потолку, подумал и ответил не без иронии: — О да. Даже притворяться не буду, что эта мысль не заводит.
Когда мы наедине — тоже да. Но я никогда не поставлю твою репутацию в угоду таким отношениям. И считаю собачьим бредом, когда дом пытается контролировать своего нижнего вообще во всем. Хотя и такое бывает. Но нет ничего более жалкого, чем саб, потерявший вообще все личные качества. Нет, Маш, ты мне нравишься именно такой — и я буду втройне счастлив, когда время от времени ты будешь мне сдаваться, потому что это нравится нам обоим.
— Да ты просто ангел! — не удержалась я от сарказма.
— Не люблю хвастаться. Но люблю, когда меня без предупреждения хвалят.
Я боролась с двумя взаимоисключающими желаниями: уйти, чтобы еще раз хорошенько обдумать план, который явно трещал по швам, и дотянуться кончиками пальцев до его губ — то ли ради самого касания, то ли чтобы перестал улыбаться с непонятным подтекстом. Когда официант принес вино и разлил по бокалам, я свой осушила залпом. Вспомнила, что в Тему пьяных не берут, плеснула себе еще на два глотка и снова выпила.
Вино некрепкое, меня не развезет, зато, возможно, прибавится смелости вести себя более дерзко.
За всеми моими маневрами пристально наблюдали, но не комментировали. На сцене вообще началась какая-то массовая оргия, и стоило тщательно приглядеться, чтобы убедиться — танцоры все еще в одежде. Однако танцы эти сказались и на общей атмосфере — в зале заметно росло напряжение, а выходящие на очередной трек пары все теснее жались друг к другу.
