— Ма-а-аша… — позвал протяжно. Понял, что уже не сплю.
Ответила тем же тоном:
— Ма-а-астер…
— Сейчас-то Кир, — поправил он и этим самым влил в меня лошадиную дозу храбрости. Я сразу распахнула глаза и увидела его лицо именно там, где ожидала.
Некоторое время просто смотрела. У него глаза карие, но сильно меняющиеся в зависимости от настроения. Они то прищурены — и тогда меня обязательно будут отчитывать; то черные из-за расширенных зрачков — и тогда меня или прижмут собой к стенке, или к ней же привяжут; а то — как сейчас и что бывает чаще остального — искрящиеся весельем.
Наверное, мне нравятся любые, хотя только последние позволяют вести себя более раскованно, чем я и воспользовалась:
— Ты просто… ужасен. Я всегда это знала, но знать и прочувствовать на своей шкуре — совсем разные вещи."
"— Ага. Еще скажи, что тебе не понравилось.
— Ты сделал из меня нимфоманку! — я начала заливаться краской от этого признания вслух. Ну, а что, несколько часов назад я фактически набросилась на него в голодном желании.
— Вряд ли. Это было бы слишком прекрасно, Маш, — он, в свою очередь, и не думал тушеваться. — Но мы будем над этим работать.
— Не надо работать! Я и такой себе нравлюсь!
— И мне.
Я проигнорировала признание — когда ругаешься, лучше не скатываться в ваниль.
— Это было жестоко, — я продолжала обвинять.
— Ничего подобного. Кстати, отложенный оргазм всегда сильнее обычного. И заметь хотя бы, что я вчера не стал тебя долго мучить — пожалел.
Я приподнялась на локте и охнула.
Мы оба до сих пор без одежды. Потянула на себя угол покрывала с другой стороны, но его явно не хватало, чтобы все прикрыть. Да и ладно. Пусть сам смущается — я тоже всего его вижу.
— А-а! Так это ты меня пожалел? Ну, ничего себе!
— Не тебя — себя. Решил, что если совсем перегну палку, то ты можешь и сломаться. Потому разрешил тебе меня изнасиловать.
— Так я и сломалась, Кир!
— Нет. Ты кончала так долго, что я успел тебя догнать. Ломаются люди совсем по-другому, если ты не в курсе.
И сейчас со мной разговариваешь, а не вопишь, сверкая удаляющейся голой попой.
— Я воплю, — парировала неуверенно.
Но он только рассмеялся, перекатился, навис надо мной и чмокнул в губы. Но снова приподнялся, глядя в глаза:
— Маш, мы теперь любовники. Уже и не надеялся, что доживу. Скажи теперь — дальше с тобой будет проще?
— Дальше? — растерялась я. — Знаешь… твои наклонности меня пугать меньше не стали!
— Значит, проще не будет, — он вздохнул.
