Ну да, парень явно неопытный, криминального прошлого вроде нет, такой внутрикамерную разработку не просечет ни за что, наверняка язык развяжется. Виктор приободрился. Ему казалось, что причастность Матвея Очеретина к преступлениям очевидна и действия лейтенанта Вишнякова были законными и обоснованными, но когда Сташис заговорил о том, что им за это задержание может сильно прилететь от начальства, Виктор засомневался. Хотя что тут может быть сомнительного? Все же ясно! Очеретин явился к Масленковым на следующий день после убийства Татьяны Майстренко, проще говоря – за гонораром пришел.
Вон мать-то, Галина Сергеевна, до сих пор по сыну убивается и Татьяну не простила, хоть та и отсидела, сколько ей там положено было. Стало быть, мамаша вполне канает за заказчика. Остается только поймать Очеретина на том, что он знает пару имен Чекчурин – Гурнова, и дело в шляпе. Такой народный мститель, которому в руки попали списки потерпевших и виновных и который решил срубить на этом деле немножечко бабла: приходит по очереди ко всем, у кого близкие пострадали, и предлагает свершить правосудие.
Кто-то, наверное, отказывается, потому что характер не тот или мораль не позволяет, кто-то – по финансовым мотивам, все же дело не дешевое, а кто-то и соглашается. Все просто. Галина Сергеевна Масленкова сто пудов согласилась, это невооруженным глазом видно. И Екатерина Гурнова, бывшая юной красавицей-звездой и теперь прикованная к инвалидному креслу на всю оставшуюся жизнь, тоже, надо думать, не отказалась.
При этой мысли Виктору отчего-то стало не по себе, он даже поежился. Установочные данные на Олесю Нечаеву, девушку покойного Масленкова, он раздобыл еще днем: та работала косметологом в салоне красоты, сегодня у нее смена до 22.00, вот после смены он ее и отловит на выходе, самое оно. Подъехал к салону, удачно перехватил только-только освободившееся парковочное место прямо напротив крыльца, приготовился ждать, достал телефон, на который записывал весь разговор с Олегом Васильевичем: полученный урок даром не прошел, нужно послушать внимательно и заранее продумать, о чем спрашивать потенциального свидетеля, что говорить, а что опустить.
Прослушал один раз и ощутил смутное беспокойство. Что-то было не так. Но что?
Включил запись с начала, прослушал снова. Да нет, вроде все в порядке, он именно так все и запомнил, и Сташису пересказал.
Но беспокойство не уходило, напротив, становилось сильнее, острее.
До конца смены двенадцать минут.
