И сразу понял ущербность своей позиции. Пьяные водители, по вине которых погибают дети, все-таки довольно редко остаются на свободе. Случай с Пруженко – скорее исключение, чем правило. Конечно, эти осужденные выходят потом на свободу условно-досрочно, и порой довольно скоро, поэтому пришлось потратить еще какое-то время на уточнение списка, внеся в него не только тех, кто вообще не попал на зону, но и тех, кто уже вышел. По итогу в «смертном списке» осталось 8 человек.
Пруженко – девятый, но он не считался. Он был уже прошлым. Как говорится, гештальт закрыт.
Из списка я по мере выполнения задуманного вычеркнул две фамилии, а потом наступило 10 ноября, День милиции, если по-старому называть. Это был очередной перерыв между курсами химии, я чувствовал себя неплохо, тем более незадолго до того как раз совершил вторую казнь (если считать Пруженко, то третью) и внутренне праздновал очередную победу.
Я отправился к своим бывшим коллегам, чтобы поздравить, повидаться, посидеть, как раньше, с водочкой и закуской, поговорить. Встретили меня тепло, но настороженно. Те, кто сам не болел, как я, обычно не знают, как себя вести с онкологическими больными, о чем говорить, о чем спрашивать. Нужно ли придумывать слова ободрения или, наоборот, делать вид, что ничего не знаешь, и вообще не затрагивать страшную тему неминуемой скорой смерти.
Когда все случилось с Ванечкой, на работе было то же самое. Меня избегали, потому что не понимали, как со мной обращаться."
"Во время посиделок парень из моего бывшего отдела стал рассказывать о курсах повышения квалификации, на которых совсем недавно оттрубил целый месяц. С его слов, полезными и интересными были только занятия по преступлениям в сфере экономики, совершаемым с применением цифровых технологий. Технологии развиваются быстро, и так же быстро придумываются новые способы обобрать как государство, так и отдельных граждан.
На эти занятия он ходил старательно, все остальные пропускал, посетив только одно, самое первое, по каждой дисциплине и сделав вывод, что «оно ему сто лет не сдалось». Я слушал не особо внимательно, но тут меня привлекло слово «жертва».
– Ну это вообще был полный прикол, – рассказывал, забавно гримасничая, мой коллега.
