Но разве это плохо? А кто пишет всякие глупости, тот просто тебя плохо знает!
Над головой послышался густой раскатистый гул. Мы с Иркой одновременно задрали головы и проводили взглядами вертолет.
– Соболь перешла все границы! – со злостью проговорила я, вернувшись к нашему с Ирой диалогу. – И теперь так просто я это не оставлю.
– Думаешь, это все-таки Соболь? – осторожно спросила Ира.
– Ну, да! А кто еще? – Я с удивлением уставилась на подругу. Даже слезы на глазах высохли.
– Слушай, ты только не пугайся, но Амелия уже давным-давно на тебя волком смотрит.
А теперь ситуация еще больше усугубилась.
– Из-за дурацкого списка в лагерь? – ахнула я.
– А вдруг ей позарез нужно туда попасть? Например, с предками жизни дома нет. Ну, или второй вариант: у нее жуткая страсть решать задачки даже летом!
Мы с Иркой переглянулись и рассмеялись.
– Погоди! – вдруг выкрикнула я. – Но Амелия не знает про развод моих родителей. И про мексиканского бойфренда мамы, тем более.
Она ведь пришла к нам в девятом классе, а мама сбежала в конце восьмого. И Соболь не знает. Никто не в курсе моих отношений с родителями, кроме близких друзей. Ты, Даня… и с Никитой мы еще в то время дружили. А! Ну, и Лидия Андреевна знает о разводе, отец приходил в школу, когда мама уехала, а я потом не посещала занятия две недели. Как раз перед годовыми контрольными. Но вряд ли директриса слепила этот дурацкий коллаж.
– Я ни при чем! – тут же воскликнула Ирка.
– Да я на тебя и не думала, дурында!
Мы с Третьяковой расселись на ступенях и, одинаково подперев ладонями щеки, принялись думать, кому еще я могла перебежать дорогу.
– Слушай, а Ди не знала о твоих предках? Вполне возможно, что она и рассказала об этом Соболь.
Я только покачала головой.
– Нет, когда мама сошла с ума и рванула на другой континент, Диана уже от нашей компании откололась. Я с Рудневой с того времени толком и не общалась. Но явно кто-то в курсе, что родительский развод и их новые пассии – самая больная тема для меня.
– Ну, не мог же это Яровой сделать! – снова разгорячилась Ирка. – Вы, конечно, скверно расстались, и порой он меня раздражает не меньше Дани, но он все-таки не гад. И зачем ему это делать спустя два года после вашей ссоры?
– Угу, – отозвалась я, припомнив, что до сих пор не отмазала Ярового от лагеря. Да и не до этого мне пока. – Но про Катерину точно никто не знал.
