– Так еще лучше! – радовалась Амелия. – Пускай долго грузится. А Кузя помучается в догадках, что там происходит!
И хотя мне не нравились такие розыгрыши, Кузьменко этот дурацкий ролик с Амелией в главной роли заслужил. По словам Василевского, Макс долго запугивал всех, кто был в палате. А такое изощренное наказание придумал для Марка лишь потому, что ревновал Соболь к нашему новенькому…
Пока все были заняты съемками, мы с Никитой улучили момент и выбрались на старую крышу. Здесь ярко мигали звезды.
Никита сидел рядом, а я нарочно касалась его плечом.
Мне хотелось крепко обнимать его за загорелую шею, снова целовать, вспоминать наше детство и счастливо смеяться. Впервые я испытывала такие приятные чувства. Я горела. Любовь прожигала до костей… Я снова смотрела только на профиль дорогого мне человека, как тогда, на озере. А Никита, задрав голову долго разглядывал луну. Внизу по-прежнему раздавались вопли ребят. Наверное, своими криками мы перепугали всех лесных жителей.
– Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? – вдруг спросила я.
– Ну… как девушка.
Никита посмотрел на меня и улыбнулся.
– У тебя в темноте глаза сияют, – сказал он. – Как звезды.
Вдвоем мы снова задрали головы и уставились на небо. И в эту минуту мне стало все равно на наш побег, на заброшенный лагерь, на возможное наказание, на угрозы, на эти дурацкие правила…"
"– Наверное, я понял, что ты мне нравишься в тот момент, когда услышал о симпатии к рыжему. Я даже не думал, что меня будет так раздражать твой потенциальный кавалер. На парней Ирки и Рудневой всегда было плевать.
А тут я не мог скрыть раздражение. А когда вы с Третьяковой его обсуждали, мне казалось, ты мне под кожу иголками лезешь…
– Почему ты сразу мне обо всем не рассказал?
– Ты ведь тогда относилась ко мне только как к другу. Поэтому после той дурацкой драки решил, что это даже лучше, что мы перестали общаться. Придет другой, и я снова не сдержусь... И только теперь понял, какой я был дурак, что не поговорил раньше. Мне тебя не хватало.
Я молчала, обдумывая слова Никиты.
Возможно, вселенная не зря дала нам «таймаут». Потеряв Никиту на целых два года, мне, словно птице обрезали крылья. И вот теперь, наконец, я снова могу летать. До момента нашего воссоединения я даже не подозревала, насколько мне дорог Никита. Зато теперь он рядом. Я могу обнять его, поцеловать, прокричать на весь темный лес, что Никита – только мой… Я придвинулась ближе к парню, и он тут же обнял меня за плечи. Высокие черные сосны закружились, зашумели.
